МКОУ "СОШ с. Псыншоко"

МКОУ "СОШ с. Псыншоко"

Добро пожаловать на наш сайт!

Преступление по неосторожности это: УК РФ Статья 26. Преступление, совершенное по неосторожности / КонсультантПлюс

О необходимости введения в ст.15 УК РФ максимальных сроков лишения свободы за неосторожные преступления, соответствующих их опасности

Существует необходимость введения в ч. 2, 3, 4 и 6 ст. 15 УК РФ максимальных сроков лишения свободы за преступления, совершенные по неосторожности, соответствующих их степени опасности, меньших максимальных его сроков за аналогичные умышленные преступления для конкретных категорий осужденных, поскольку максимальный срок лишения свободы за данные преступления предусматривался в ч. 3 ст. 15 УК РФ до 2001 года и был вновь введен данную норму в 2019 году.
Согласно ч. 2 ст. 15 УК РФ с 2011 года преступлениями небольшой тяжести признаются умышленные и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает трех лет лишения свободы.
До 2011 года максимальный срок лишения свободы за преступления небольшой тяжести составлял два года.
Согласно ч. 3 и 4 ст. 15 УК РФ в редакции ФЗ от 17.06.2019 N 146-ФЗ преступлениями средней тяжести признаются умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное УК РФ, не превышает пяти лет лишения свободы, и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает десяти лет лишения свободы, а тяжкими преступлениями — умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное УК РФ, не превышает десяти лет лишения свободы, и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное УК РФ, не превышает пятнадцати лет лишения свободы.

Согласно ч. 5 ст. 15 УК РФ особо тяжкими преступлениями признаются умышленные деяния, за совершение которых УК РФ предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше десяти лет или более строгое наказание.
Согласно ч. 3 и 4 ст. 15 УК РФ в редакции, действовавшей до 2001 года, преступлениями средней тяжести признавались умышленные и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное УК РФ, не превышало пяти лет лишения свободы, а тяжкими преступлениями — умышленные и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное УК РФ, не превышало десяти лет лишения свободы.
Согласно ч. 3 и 4 ст. 15 УК РФ в редакции, действовавшей с 2001 по 2019 год, преступлениями средней тяжести признавались умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное УК РФ, не превышало пяти лет лишения свободы, и неосторожные деяния, за совершение которых оно превышало три года лишения свободы, а тяжкими преступлениями — умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное УК РФ, не превышало десяти лет лишения свободы.
Таким образом, до 2001 года максимальный срок лишения свободы за преступления, совершенные по неосторожности, составлял десять лет при их отнесении к тяжким преступлениям, с 2001 по 2019 год максимальный его срок за неосторожные преступления не предусматривался, но они были отнесены к преступлениям не более чем средней тяжести, а с 2019 года он составляет пятнадцать лет и наиболее тяжкие неосторожные преступления снова отнесены к тяжким преступлениям.
Согласно ч. 2 ст. 56 УК РФ максимальный срок лишения свободы, который может предусматриваться нормами Особенной части УК РФ за одно преступление, составляет двадцать лет, поэтому с 2001 по 2019 год было возможно введение в УК РФ лишения свободы на срок до двадцати лет за преступления, совершенные по неосторожности, но подобные сроки наказания введены не были и максимальные сроки лишения свободы за данные преступления составляли не более десяти лет.

В нормах Особенной части УК РФ за многие преступления, совершенные по неосторожности, предусмотрено лишение свободы на срок не более семи лет, а за некоторые подобные преступления – на срок не более десяти или пятнадцати лет.
Лишение свободы на сроки до двенадцати и пятнадцати лет установлено только за нарушение правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного, воздушного, морского и внутреннего водного транспорта и метрополитена или нарушение лицом, управляющим автомобилем, трамваем либо другим механическим транспортным средством, правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, повлекшие по неосторожности смерть человека либо смерть двух или более лиц, совершенные лицом, находящимся в состоянии опьянения (ч. 2.1 и 4 ст. 263 и ч. 4 и 6 ст. 264 УК РФ), или сопряженные с оставлением места нарушения (ч. 4 и 6 ст. 264 УК РФ).
Согласно ч. 6 ст. 15 УК РФ, с учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности суд вправе при наличии смягчающих наказание обстоятельств и при отсутствии отягчающих наказание обстоятельств изменить категорию преступления на менее тяжкую, но не более чем на одну категорию преступления при условии, что за совершение преступления, указанного в части третьей настоящей статьи, осужденному назначено наказание, не превышающее трех лет лишения свободы, или другое более мягкое наказание; за совершение преступления, указанного в части четвертой настоящей статьи, осужденному назначено наказание, не превышающее пяти лет лишения свободы, или другое более мягкое наказание; за совершение преступления, указанного в части пятой настоящей статьи, осужденному назначено наказание, не превышающее семи лет лишения свободы.

Согласно ст. 26 УК РФ преступлением, совершенным по неосторожности, признается деяние, совершенное по легкомыслию или небрежности.
Преступление признается совершенным по легкомыслию, если лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий.
Преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия.
Согласно ст. 25 УК РФ преступлением, совершенным умышленно, признается деяние, совершенное с прямым или косвенным умыслом.
Преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления.

Преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично.
Согласно ст. 27 УК РФ, если в результате совершения умышленного преступления причиняются тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание и которые не охватывались умыслом лица, уголовная ответственность за такие последствия наступает только в случае, если лицо предвидело возможность их наступления, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на их предотвращение, или в случае, если лицо не предвидело, но должно было и могло предвидеть возможность наступления этих последствий. В целом такое преступление признается совершенным умышленно.
Согласно ст. 28 УК РФ, определяющей понятие невиновного причинения вреда, деяние признается совершенным невиновно, если лицо, его совершившее, не осознавало и по обстоятельствам дела не могло осознавать общественной опасности своих действий (бездействия) либо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий и по обстоятельствам дела не должно было или не могло их предвидеть.

Деяние признается также совершенным невиновно, если лицо, его совершившее, хотя и предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но не могло предотвратить эти последствия в силу несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам.
Таким образом, понятие неосторожного преступления отличается от понятия умышленного преступления отсутствием безразличного отношения к общественно опасным последствиям или их сознательного допущения либо желания их наступления, а отсутствие умысла по отношению к наступлению тяжких последствий у лица, совершившего умышленное преступление, при наличии неосторожной формы вины по отношению к ним, означает наступление уголовной ответственности такого лица за преступление со смешанной (умышленной и неосторожной) формой вины, отнесенное в ст. 27 УК РФ к умышленным преступлениям. При этом понятие неосторожного преступления отличается от понятия невиновного причинения вреда, исключающего ответственность лица, причинившего вред, наличием легкомысленного или небрежного отношения к наступившим общественно опасным последствиям.
Это создает условия для выделения неосторожных общественно опасных деяний в отдельный вид преступлений, влекущих ответственность только при наступлении общественно опасных последствий и менее строгие наказания, нежели предусмотрены УК РФ за аналогичные умышленные преступления.
При этом необходимо четкое отграничение преступлений от иных правонарушений и распределение наказаний за совершение правонарушений по степени опасности причиненного вреда путем введения точного определения общественной опасности и установления минимальных размеров вреда, причиненного неосторожными и умышленными противоправными деяниями, для их отнесения к преступлениям или иным правонарушениям.
В нормах Особенной части УК РФ наказания в виде лишения свободы и максимальные их сроки за многие преступления распределены произвольно и часто не соответствуют степени их общественной опасности, что нарушает принцип справедливости. В частности, наказание в виде лишения свободы отсутствует в соответствующих нормах Особенной части УК о причинении тяжкого вреда здоровью по неосторожности (ч. 1 ст. 118 УК РФ), простых побоях и умышленном причинением легкого вреда здоровью (ст. 116.1 и ч. 1 ст. 115 УК РФ), небрежном хранении огнестрельного оружия, повлекшем смерть человека или иные тяжкие последствия (ч. 1 ст. 224 УК РФ), незаконных приобретении или сбыте государственных официальных документов, предоставляющих права или освобождающих от обязанностей, или государственных наград СССР, РСФСР и РФ (ст. 324 УК РФ), похищении у гражданина паспорта или другого важного личного документа (ч. 2 ст. 325), использовании заведомо подложного документа (ч. 3 ст. 327 УК РФ) и о значительном числе других деяний.
Лишение свободы на срок до двух лет предусмотрено в соответствующих нормах Особенной части УК об убийстве, совершенном при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 108 УК РФ), причинении смерти по неосторожности одному человеку (ч. 1 ст. 109 УК РФ), умышленных причинениях тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, совершенных в состоянии аффекта либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ст. 113 и ч. 2 ст. 114 УК РФ), квалифицированных побоях или умышленном причинении легкого вреда здоровью, простой краже (ч. 1 ст. 158 УК РФ), простом незаконном обороте ядерных материалов или радиоактивных веществ, не повлекшем тяжких последствий (ч. 1 ст. 220 УК РФ), незаконных сбыте и изготовлении холодного, метательного и газового оружия (ч. 4 ст. 222 и 223 УК РФ), небрежном хранении огнестрельного оружия, повлекшем смерть двух или более лиц (ч. 2 ст. 224 УК РФ), и о значительном числе других деяний.
Лишение свободы на сроки, превышающие два года, но не превышающие пяти лет предусмотрено в нормах УК об убийстве, совершенном в состоянии аффекта или при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ч. 2 ст. 107 и 108 УК РФ), квалифицированном умышленном причинении средней тяжести вреда здоровью (ч. 2 ст. 112 УК РФ), квалифицированном умышленном повреждении или уничтожении чужого имущества (ч. 2 ст. 167 УК РФ), заведомо ложном сообщении об акте терроризма (ст. 207 УК РФ), незаконном обороте ядерных материалов или радиоактивных веществ, повлекшем смерть человека или иные тяжкие последствия (ч. 2 ст. 220 УК РФ), простом незаконном обороте многих видов огнестрельного оружия (ч. 1 ст. 222 и 223 УК РФ) и о значительном числе других деяний.
Аналогично в УК РФ распределены и сроки лишения свободы, превышающие пять лет, поскольку законодателями не учитывается степень общественной опасности конкретных неосторожных преступлений, повлекших тяжкие последствия (включая смерть двух или более лиц), и наличие либо отсутствие тяжких последствий или иного вреда, которые могут быть причинены различными умышленными преступлениями.
В УК РФ предусмотрены запреты на назначение определенным категориям осужденных смертной казни, пожизненного лишения свободы (женщины, мужчины, достигшие возраста 65 лет) или лишения свободы на срок более десяти лет (лица, совершившие преступления до достижения возраста 18 лет или (в исключительных случаях) в возрасте от 18 до 20 лет), поэтому наличие в УК РФ единого для всех категорий осужденных максимального срока лишения свободы за неосторожные преступления, при наличии различных максимальных наказаний за умышленные преступления, нарушает принцип справедливости, позволяя назначать части категорий осужденных менее строгие наказания за неосторожные преступления, чем за аналогичные умышленные преступления, а другой ее части назначать равные максимальные наказания за любые преступления, их предусматривающие.
В Модельном УК СНГ, который носит рекомендательный характер, максимальный срок лишения свободы составляет 7 лет (ч. 3 ст. 58).
В УК части стран СНГ установлены максимальные сроки лишения свободы за преступления, совершенные по неосторожности, меньшие максимальных его сроков за умышленные преступления, составляющие не более десяти лет лишения свободы.
В УК части других стран мира установлены максимальные сроки лишения свободы за преступления, совершенные по неосторожности, составляют не более половины максимального его срока за умышленные преступления или иной его части.
Таким образом, в УК значительной части стран мира предусмотрены меньшие максимальные сроки лишения свободы за преступления, совершенные по неосторожности, чем за умышленные преступления.
По совокупности любых преступлений максимальное основное наказание не может превышать более чем наполовину наиболее строгое наказание за наиболее тяжкое из совершенных преступлений (ст. 69 УК РФ). Поэтому максимальный срок лишения свободы за наиболее тяжкие неосторожные преступления по совокупности с другими неосторожными преступлениями и (или) с умышленными преступлениями, за которые предусмотрены сроки лишения свободы, не превышающие пятнадцати лет, составляет двадцать два года и шесть месяцев лишения свободы. При этом лишение свободы на сроки, не превышающие пятнадцати лет, предусмотрено за целый ряд наиболее тяжких преступлений, которые могут заключаться в умышленном нанесении тяжких телесных повреждений с особой жестокостью, их нанесении большому количеству людей или нанесении наиболее опасных для человека тяжких телесных повреждений, приводящих его в беспомощное состояние, либо в совершении умышленных преступлений, по неосторожности или умышленно влекущих гибель значительного числа людей или массовую гибель людей.
К указанным преступлениям в УК РФ отнесены: умышленное причинение тяжкого вреда здоровью человека, как не повлекшее смерти человека (ч. 1 — 3 ст. 111 УК РФ), так и повлекшее по неосторожности смерть человека (ч. 4 ст. 111 УК РФ), разбой (ст. 162 УК РФ) и вымогательство (ст. 163 УК РФ), совершенные как без причинения тяжкого или иного вреда здоровью человека, так и с причинением тяжкого вреда его здоровью, простое убийство (ч. 1 ст. 105 УК РФ), к которому с 2003 года отнесены убийство, совершенное неоднократно или лицом, ранее судимым за убийство или умышленное причинение тяжкого вреда здоровью по ст. 105 или 111 УК РФ, при отсутствии признаков убийства двух или более лиц и других квалифицирующих признаков убийства, предусмотренных ч. 2 ст. 105 УК РФ, планирование, подготовка и развязывание агрессивной войны (ч. 1 ст. 353 УК РФ), наемничество (ст. 359 УК РФ) и др.
Более того, лишение свободы на срок до пятнадцати лет является наиболее строгим наказанием за любые наиболее тяжкие преступления, совершенные до вступления в силу УК РФ, вступившего в силу с 1 января 1997 года, независимо от наличия совокупности данных преступлений или совокупности приговоров, учитывая принцип обратной силы законов, регулирующих ответственность за правонарушения, закрепленный в ст. 54 Конституции РФ, и принцип обратной силы уголовного закона, закрепленный в ст. 10 УК РФ.
При этом в УК части союзных республик, за исключением РСФСР и ряда других союзных республик, максимальный срок лишения свободы за квалифицированное умышленное нанесение тяжких телесных повреждений составлял десять лет, а в УК РСФСР 1960г. и в УК ряда других союзных республик данный срок был установлен за простое убийство. Это означает отнесение данных преступлений к тяжким, а не к особо тяжким, и наличие запрета на назначение большего срока лишения свободы по совокупности преступлений и по совокупности приговоров за любые преступления, за которые был предусмотрен срок лишения свободы не более десяти лет, совершенные при действии данных УК.
Таким образом, за целый ряд особо тяжких умышленных преступлений, заключающихся в умышленном нанесении людям любых тяжких телесных повреждений без умысла на причинение смерти человеку или в совершении умышленных действий, квалифицируемых как простое убийство, либо умышленных преступлений, влекущих смерть человека по неосторожности или умышленно, совершенных во время вооруженного конфликта или других подобных ситуаций, максимальное наказание не может превышать пятнадцати лет за преступление, квалифицируемое по одной норме УК РФ, и двадцати двух с половиной лет по совокупности данных преступлений либо по их совокупности с любыми другими преступлениями, за которые максимальные сроки лишения свободы не превышают пятнадцати лет. За совершение любых убийств, терроризма, диверсии и других наиболее тяжких преступлений до 31 декабря 1996 года не может быть назначено более пятнадцати лет лишения свободы, независимо от тяжести наступивших последствий.
Подобное распределение наказаний за наиболее тяжкие неосторожные и умышленные преступления и по их совокупности нарушает конституционные принципы высшей ценности человека, его прав и свобод, справедливости и равенства всех перед законом и судом, ввиду отсутствия учета степени общественной опасности различных преступлений, а отнесение законодателями СССР сроков лишения свободы, не превышающих десяти или пятнадцати лет, к максимальным уголовным наказаниям за многие или все преступления (в особенности, учитывая планируемую в СССР, РФ и других странах постсоветского пространства отмену смертной казни, повлекшую ее частичную или полную отмену в странах постсоветского пространства), позволяет сделать вывод о большой строгости данных наказаний и высокой степени опасности их назначения лицам, не совершившим наиболее тяжких преступлений.
По совокупности приговоров максимальный срок лишения свободы за неосторожные преступления и многие умышленные преступления составляет тридцать лет (ст. 70 УК РФ). При этом данный срок лишения свободы является одним из максимальных наказаний для совершеннолетних осужденных, которым не могут быть назначены пожизненное лишение свободы или смертная казнь, совершеннолетних осужденных за совершение преступлений, за которые данные высшие меры наказания не предусмотрены, и совершеннолетних осужденных, которым судом не были назначены или были заменены данные меры наказания. Данный срок лишения свободы является максимальным наказанием для совершеннолетних осужденных, которым не могут быть назначены пожизненное лишение свободы и смертная казнь, если они осуждены за совершение убийств и многих других наиболее тяжких преступлений, и совершеннолетних осужденных за совершение умышленного причинения тяжкого вреда здоровью человека, простое убийство и многие другие наиболее тяжкие преступления, за которые не предусмотрены пожизненное лишение свободы или смертная казнь.
По законодательству СССР, действовавшему с 1958 года, УК РСФСР 1960г. и УК других союзных республик максимальные сроки лишения свободы по совокупности приговоров (как указывалось выше) составляли десять и пятнадцать лет (в зависимости от наличия в совокупности приговоров преступлений, за которые предусмотрено лишение свободы на срок более десяти лет).
Подобное распределение наказаний за наиболее тяжкие неосторожные и умышленные преступления по совокупности приговоров нарушает конституционные принципы высшей ценности человека, его прав и свобод, справедливости и равенства всех перед законом и судом, ввиду отсутствия учета степени общественной опасности различных преступлений, а отсутствие, предусмотренного законодательством СССР распределения максимальных сроков лишения свободы по совокупности приговоров, четко разграничивавшего их в зависимости именно от максимальных его сроков за совершение наиболее тяжких и других преступлений, только усугубляет нарушение основных конституционных принципов и не способствует противодействию преступности, создавая условия для значительного увеличения сроков лишения свободы лицам, отбывающим его за совершение незначительных или других преступлений, не являющихся наиболее тяжкими, осужденным за совершение новых незначительных и других подобных преступлений, и для достаточно быстрого освобождения лиц, совершивших и склонных к совершению наиболее тяжких насильственных преступлений, заключающихся в нанесении тяжких увечий и применении пыток, а также в совершении убийств и других наиболее опасных насильственных действий, которые не могут быть квалифицированы по нормам УК РФ о преступлениях, дающих суду право на назначение максимального срока лишения свободы по совокупности приговоров, предусмотренного в УК РФ с 2014 года (тридцати пяти лет), или предусматривающим пожизненное лишение свободы, либо совершены совершеннолетними осужденными, которым не могут быть назначены пожизненное лишение свободы или смертная казнь.
Вышеизложенное свидетельствует о необходимости введения в ст. 15 УК РФ максимальных сроков лишения свободы за преступления, совершенные по неосторожности, соответствующих их степени опасности и меньших максимальных его сроков за аналогичные умышленные преступления для конкретных категорий осужденных, в целях соблюдения принципа справедливости.
При внесении данных изменений наибольшие сроки лишения свободы (от трех до пятнадцати лет) следует установить за причинение по неосторожности смерти большому количеству людей или ее причинение в результате нарушения правил обращения с источниками повышенной опасности или неправомерного применения насилия (в особенности, совершенного во время драк или избиений либо в отношении лица, которое не может применить меры самообороны от насилия, вызвать помощь или скрыться), а также за неосторожные деяния, повлекшие наступление тяжких последствий, угрожающих жизни многих людей, распределив их по категориям осужденных, которым могут быть назначены все виды наказаний, предусмотренные УК РФ, и которым могут быть назначены только определенные сроки лишения свободы, руководствуясь принципом справедливости. При этом максимальные сроки лишения свободы, составляющие не менее десяти и не более пятнадцати лет, следует установить только за наиболее тяжкие неосторожные преступления, влекущие массовую гибель людей, либо уменьшить максимальные наказания за неосторожные преступления, исключив возможность назначения за неосторожные преступления сроков лишения свободы, превышающих десять лет.
Меньшие сроки лишения свободы следует установить за причинение по неосторожности смерти одному человеку, совершенное при отсутствии признаков нарушений правил обращения с источниками повышенной опасности или неправомерного применения насилия, и причинение по неосторожности тяжкого вреда здоровью, не повлекшие наступление тяжких последствий, угрожающих жизни многих людей, и совершенное без неправомерного применения насилия, опасного для жизни или здоровья человека.
Аналогичные вышеуказанным максимальные сроки лишения свободы следует установить и по совокупности неосторожных преступлений и приговоров по делам о неосторожных преступлениях, учитывая меньшую степень опасности неосторожных преступлений, нежели аналогичных умышленных преступлений и необходимость четкого разделения наказаний за различные преступления по степени их опасности и размеру причиненного ими вреда.
Вышеуказанное распределение наказаний за наиболее тяжкие насильственные преступления указывает и на необходимость четкого справедливого распределения наказаний за умышленные преступления, представляющие различную степень опасности, и по их совокупности (включая распределение максимальных наказаний по совокупности приговоров), требуемого в целях исключения смешения по степени тяжести наказаний за наиболее тяжкие насильственные преступления, иные особо тяжкие и тяжкие преступления, а также за другие преступления, влекущего назначение судами равных сроков лишения свободы или других уголовных наказаний за незначительные деяния, не причинившие вреда, преступления, не причинившие существенного вреда и насильственные преступления, причинившие существенный, тяжкий или наиболее тяжкий вред, при отсутствии возможности назначения наибольших сроков лишения свободы лицам, совершившим многие наиболее тяжкие насильственные преступления.
Внесение данных изменений возможно путем пропорционального сокращения сроков лишения свободы за умышленные преступления, не являющиеся наиболее тяжкими насильственными преступлениями, отмены лишения свободы за преступления, совершенные без применения насилия, и не повлекшие тяжких последствий, либо исключения таких деяний из перечня преступлений, и установление равных максимальных наказаний за наиболее тяжкие насильственные преступления.
Возможно и сокращение всех максимальных сроков лишения свободы, при частичной или полной отмене пожизненного лишения свободы, но оно может быть эффективной мерой только при внесении других вышеуказанных изменений и выявлении максимальных сроков лишения свободы, наиболее строгих режимов его отбывания и других наказаний, которые могут назначаться в дополнение к лишению свободы или вместо данного наказания, соответствующих конституционным принципам и являющихся необходимыми и достаточными для пресечения наиболее тяжких преступлений, возможного исправления многих осужденных и защиты других лиц от противоправных посягательств.
Внесение вышеуказанных изменений в УК РФ необходимо в целях: соблюдения прав человека, принципов высшей ценности человека, его прав и свобод, справедливости и равенства перед законом и судом, экономии мер уголовной репрессии, сдерживания роста преступности, противодействия коррупции, правильной экономии бюджетных средств, исключения переполнения мест лишения свободы, упорядочивания правовых норм и дальнейшей либерализации уголовного законодательства РФ.


Практический результат

Соблюдение прав человека, принципов высшей ценности человека, его прав и свобод, справедливости и равенства перед законом и судом, экономия мер уголовной репрессии, сдерживание роста преступности, противодействие коррупции, правильная экономия бюджетных средств, исключение переполнения мест лишения свободы, упорядочивание правовых норм и дальнейшая либерализация уголовного законодательства РФ.

Customary IHL — Норма 156. Определение военных преступлений

Норма 156. Серьёзные нарушения международного гуманитарного права являются военными преступлениями.

Customary International Humanitarian Law, Cambridge University Press, 2005, том II, глава 44, раздел А.

Практика государств устанавливает эту норму в качестве нормы обычного международного права, применяемой во время как международных, так и немеждународных вооружённых конфликтов.

В Статуте Международного уголовного суда военные преступления определяются, среди прочего, как «серьёзные нарушения законов и обычаев, применимых в международных вооружённых конфликтах» и «серьёзные нарушения законов и обычаев, применимых в вооружённых конфликтах немеждународного характера»[1]. Уставы Международных уголовных трибуналов по бывшей Югославии и Руанде и Специального суда по Сьерра-Леоне и Постановление Временной администрации ООН в Восточном Тиморе № 2000/15 также наделяют соответствующие судебные органы юрисдикцией в отношении «серьёзных» нарушений международного гуманитарного права[2]. В деле Делалича в 2001 г., толкуя статью 3 Устава Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии, где перечисляются нарушения законов или обычаев войны, в отношении которых Трибунал обладает юрисдикцией, Апелляционная камера указала, что выражение «законы и обычаи войны» включает в себя все законы и обычаи войны в дополнение к тем, которые перечислены в этой статье[3]. Прилагательное «серьёзные» в сочетании со словом «нарушения» можно найти в военных уставах и наставлениях и в законодательстве нескольких государств[4].Существует также практика, в которой не используется прилагательное «серьёзные» в отношении нарушений и в которой военные преступления определяются как любое нарушение законов или обычаев войны[5]. В военных уставах и наставлениях и в законодательстве ряда государств от нарушений международного гуманитарного права также не требуется быть серьёзными, чтобы они считались военными преступлениями[6]. Однако в большинстве случаев такие нарушения иллюстрируются в этой практике перечнем военных преступлений, обычно включающем в себя такие деяния, как грабёж, произвольное разрушение, убийство и дурное обращение, что показывает, что на самом деле эти государства ограничивают военные преступления наиболее серьёзными нарушениями международного гуманитарного права.

Дедуктивный анализ реального перечня военных преступлений, содержащегося в различных договорах и других международных документах, а также во внутригосударственном законодательстве и прецедентном праве, показывает1, что на практике нарушения рассматриваются как серьёзные и, следовательно, считаются военными преступлениями, если они подвергают опасности покровительствуемых лиц или объекты или попирают важные человеческие принципы.

(i) Деяние подвергает опасности покровительствуемых лиц или покровительствуемые объекты. Большинство военных преступлений связано со смертью, ранениями, разрушениями или незаконным захватом имущества. Однако не все эти действия обязательно должны приводить к реальному ущербу, нанесённому лицам или объектам, чтобы считаться военными преступлениями. Это стало очевидно при разработке Элементов преступлений для Международного уголовного суда. Бытло решено, например, что достаточно осуществить нападение на гражданских лиц или гражданские объекты, даже если что-то во время этого нападения неожиданно помешало причинить смерть или серьёзные ранения. Это может произойти в том случае, если производится нападение на гражданское население или отдельныи гражданских лиц, даже если из-за отказа оружия предполагаемая цель не была поражена. То же самое относится к случаю, когда покровительствуемое лицо подвергается медицинским экспериментам.: для того, чтобы это действие считалось военным преступлением, не требуется наличия реального увечья; достаточно того, что это действие подвергает опасности жизнь или здоровье данного лица[7]. (ii) Деяние попирает важные принципы. Действия могут являться военными преступлениями, потому что они попирают важные человеческие принципы, даже если они не представляют непосредственной физической опасности для лиц или объектов. Сюда относятся, например, надругательство над мёртвыми[8]; унизительное обращение[9]; принуждение к работе, которая напрямую способствует военным операциям неприятеля[10]; нарушение права на справедливое судебное разбирательство[11]; вербовка в вооружённые силы! детей младше 15 лет[12].При рассмотрении предварительной апелляции по делу Тадича в 1995 г. Апелляционная камера Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии постановила, что,для того, чтобы правонарушение стало предметом разбирательства Трибунала, «нарушение должно быть серьёзным, то есть оно должно нарушать норму, защищающую важные ценности, и также нарушение должно быть связано с трагическими последствиями для жертвы». Далее она проиллюстрировала этот анализ, указав, что присвоение комбатантом на оккупированной территории буханки хлеба, принадлежащей частному лицу, нарушает статью 46(1) Гаагского положения, но не является «серьёзным» нарушением международного гуманитарного права[13]. Как можно видеть из приведённых выше примеров военных преступлений, нарушения не обязательно должны приводить к смерти или физическому увечью или даже к угрозе смерти или увечья, хотя нарушение норм, защищающих важные ценности, часто вызывают душевные страдания и тревогу жертв.При рассмотрении предварительной апелляции в деле Тадича в 1995 г. Апелляционная камера Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии указала, что «нарушение нормы [международного гуманитарного права] должно повлечь за собой, в соответствии с обычным или договорным правом, индивидуальную уголовную ответственность лица, нарушившего эту норму»[14]. Такой подход последовательно применялся Международными уголовными трибуналами по бывшей Югославии и Руанде в их прецедентном праве, относящемся к серьёзным (serious) нарушениям международного гуманитарного права, которые не являются серьёзными (grave) нарушениями в соответствии с Женевскими конвенциями[15]. Например, что касается серьёзных (serious) нарушений Дополнительного протокола I, не являющихся серьёзными (grave) нарушениями в соответствии с Женевскими конвенциями, Международный уголовный трибунал по бывшей Югославии должен был рассмотреть, влекут ли за собой такие нарушения индивидуальную уголовную ответственность по обычному международному праву, или Дополнительный протокол I предусматривает индивидуальную уголовную ответственность, несмотря на то, что это нарушение не числится среди серьёзных (grave) нарушений[16]. (Примечание переводчика. Два английских термина serious и grave переводятся на русский язык одним термином – серьёзный, разница между ними состоит в том, что первый термин имеет более широкое значение).

Эта практика не исключает возможности того, что государство в своём национальном законодательстве определит другие нарушения международного гуманитарного права как военные преступления. Однако последствия такого решения не распространяются за пределы этого государства, обязательство пресекать такие преступления не становится международным, а юрисдикция в отношении этих преступлений не становится универсальной.

Более ранняя практика свидетельствует о том, что международное сообщество не обязательно должно в прямой форме признать конкретное действие военным преступлением, чтобы суд признал, что оно составляет военное преступление. Это подтверждается множеством решений национальных судов, которые признавали подсудимых виновными в военных преступлениях, совершённых во время Второй мировой войны, но не включённых в Уставы Международных военных трибуналов в Нюрнберге и Токио, например, в отказе в справедливом судебном разбирательстве[17], надругательстве над мёртвыми[18], оскорблении религиозных чувств военнопленных[19] и злоупотреблении эмблемой красного креста[20]. Внутригосударственная практика после Второй мировой войны показала, что государства, традиционно пользующиеся системой общего права, склонялись к тому, чтобы судить лиц на основании международного права, тогда как государства, традиционно использующие римское право, при отсутствии особого законодательства о военных преступлениях за те же преступления судили лиц на основании своего обычного уголовного законодательства[21]. Следовательно, с точки зрения последних, если деяние являлось преступным в мирное время, при совершении его во время вооружённого конфликта его можно было рассматривать как военное преступление при условии, что это деяние также было запрещено законами и обычаями войны. Существует и более поздняя практика, свидетельствующая о том же[22].Международный военный трибунал в Нюрнберге определил, что нарушения Гаагского положения составляют военные преступления, поскольку эти договорные нормы к моменту Второй мировой войны вошли в число норм обычного права. Сходным же образом обсуждение Статута Международного уголовного суда основывалось на той предпосылке, что деяние должно представлять собой нарушение нормы обычного международного права, чтобы являться военным преступлением, которое будет включено в Статут. Другим примером того, как нарушения обычного международного права использовались как основа для определения военных преступлений, является резолюция, принятая на основе консенсуса Комиссией ООН по правам человека и объявившая военными преступлениями «постоянные серьёзные нарушения» Израилем Четвёртой Женевской конвенции и Дополнительного протокола I[23]. Поскольку на тот момент ни Израиль, ни многие из членов Комиссии не ратифицировали Дополнительный протокол I, это утверждение должно было основываться на общем согласии относительно того, что эти нарушения являются военными преступлениями в соответствии с обычным международным правом. Однако в подавляющем большинстве случаев практика не ограничивает понятие военных преступлений нарушениями обычного международного права. Почти во всех военных уставах и наставлениях и уголовных кодексах говорится о нарушениях как обычного права, так и применяемого договорного права[24]. Кроме того, существуют официальные заявления, определяющие нарушения договорного права как военные преступления[25]. При рассмотрении предварительной апелляции в деле Тадича в 1995 г. Апелляционная камера Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии также указала, что военные преступления могут представлять собой серьёзные нарушения как норм обычного права, так и применяемых договорных положений, т.е. тех положений, которые «бесспорно были обязательными для сторон [в вооружённом конфликте] на момент совершения предполагаемого правонарушения»[26].

Практика представляет дополнительные разъяснения относительно характера деяния, являющегося военным преступлением совершивших его лиц, и их психического состояния.

(i) Действия или бездействие. Военные преступления могут составлять действия или бездействие. Примерами последнего могут служить необеспечение справедливого судебного разбирательства и непредоставление продовольствия или необходимой медицинской помощи лицам, находящимся во власти неприятеля[27]. В отличие от преступлений против человечности, которые состоят в «широкомасштабном и систематическом» совершении запрещённых действий, военным преступлением является любое серьёзное нарушение международного гуманитарного права. Это становится очевидным из обширного и последовательного прецедентного права, существующего со времени Первой мировой войны до наших дней.(ii) Лица, совершившие преступление. Практика, отражённая в законодательстве, военных уставах и наставлениях и прецедентном праве, показывает, что военные преступления являются нарушениями, совершёнными либо лицами, принадлежащими к личному составу вооружённых сил, либо гражданскими лицами в отношении вооружённых сил, гражданских лиц или пользующихся защитой объектов неприятельской стороны[28], Национальное законодательство обычно не ограничивает условие совершения военных преступлений личным составом вооружённых сил, а скорее указывает деяния, которые являются преступными вне зависимости от того, кто их совершил[29], Такой же подход принят в нескольких военных уставах и наставлениях[30], В ряде военных уставов и наставлений, а также в некоторых законодательных актах термин «гражданское лицо» в прямой форме включён в перечень лиц, которые могут совершить военные преступления[31]. (iii) Психическая составляющая. Международное прецедентное право указывает1, что военные преступления являются нарушениями, которые совершаются сознательно, т. е, либо умышленно (dolus directus), либо по грубой неосторожности (dolus eventualis)[32], Конкретная психическая составляющая меняется в зависимости от преступления[33].

Военные преступления включают в себя следующие серьёзные нарушения международного гуманитарного права:

(i) Серьёзные нарушения Женевских конвенций:

В случае международного вооружённого конфликта любое из следующих деяний, направленных против лиц или имущества, находящихся под защитой положений соответствующей Женевской конвенции:

• преднамеренное убийство;

• пытки или бесчеловечное обращение, включал биологические эксперименты;

• преднамеренное причинение тяжелых страданий или серьезного увечья, нанесение ущерба здоровью;

• незаконное, произвольное и крупномасштабное уничтожение и присвоение имущества, не вызываемое военной необходимостью;

• принуждение военнопленного или другого покровительствуемого лица к службе в вооруженных силах неприятельской державы;

• умышленное лишение военнопленного или другого покровительствуемого лица прав на беспристрастное и нормальное судопроизводство;

• незаконное депортирование или перемещение;

• незаконное лишение свободы;

• взятие заложников.

Этот перечень серьёзных нарушений был включён в Женевские конвенции, главным образом, на основании преступлений, в отношении которых после Второй мировой войны осуществляли судебное преследование Международные военные трибуналы в Нюрнберге и Токио, а также национальные суды. Этот перечень повторяется в Уставе Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии и Статуте Международного уголовного суда[34]. Он также встречается в законодательстве многих государств[35]. Идея о том, что такие нарушения являются военными преступлениями, не вызывает сомнений.

(ii) Другие серьёзные нарушения международного гуманитарного права, совершённые во время международного вооружённого конфликта:

• посягательство на человеческое достоинство, в частности оскорбительное и унижающее обращение, и надругательство над мертвыми;

• принудительная стерилизация;

• принуждение граждан противной стороны к участию в военных действиях против их собственной стороны;

• убийство или ранение комбатанта, который сдался или иным образом вышел из строя;

• заявление о том, что пощады не будет;

• ненадлежащее использование отличительных эмблем, указывающих на статут покровительствуемого лица или объекта, следствием которого является смерть или причинение ущерба личности;

• ненадлежащее использование флага, военных знаков различия и формы неприятеля, следствием которого является смерть или причинение ущерба личности;

• убийство или ранение неприятеля с помощью вероломства;

• нападение на медицинский или духовный персонал, медицинские формирования или санитарно-транспортные средства;

• грабеж или иной захват имущества, противоречащий международному гуманитарному праву;

• уничтожение имущества, не вызванное военной необходимостью.

Эти нарушения были предметом судебных процессов после Второй мировой войны, проводимых в связи с совершением военных преступлений[36]. Они также включены в Статут Международного уголовного суда или, если не воспроизводятся в точно такой же формулировке, на деле учтены в нём, как свидетельствуют Элементы преступлений для Международного уголовного суда[37]. Военное преступление в виде «нападения на медицинский или духовный персонал, медицинские формирования или санитарно-транспортные средства» отражает отдельные стороны военного преступления, содержащегося в статье 8(2)(b)(ix) и (xxiv) Статута Международного уголовного суда[38]. Определение этих нарушений как военных преступлений в Статуте Международного уголовного суда не вызвало разногласий. Нападение на лиц, вышедших из строя, и вероломное использование защитных эмблем или знаков включены в число серьёзных нарушений Дополнительного протокола I[39]. Также существует практика, распространяющая сферу действия этих военных преступлений на вероломное использование защитных сигналов[40].

(ii) Другие серьёзные нарушения международного гуманитарного права, совершённые во время международного вооружённого конфликта (продолжение):

• превращение гражданского населения или отдельных гражданских лиц, не принимающих непосредственного участия в военных действиях, в объект нападения;

• совершение нападения, когда известно, что такое нападение явится причиной случайной гибели или увечья гражданских лиц или ущерба гражданским объектам, которые будут явно несоизмеримы с конкретным и прямым военным преимуществом, которое предполагается получить;

• превращение необороняемых местностей и демилитаризованных зон в объект нападения;

• причинение лицам, которые находятся под властью противной стороны, физических увечий или совершение над ними медицинских или научных экспериментов любого рода, которые не оправданы необходимостью медицинского, зубоврачебного или больничного лечения соответствующего лица и не осуществляются в его интересах и которые вызывают смерть или серьезно угрожают здоровью такого лица или лиц;

• перемещение оккупирующей державой части ее собственного гражданского населения на оккупируемую ею территорию или депортация или перемещение всего или части населения оккупированной территории в пределах этой территории или за ее пределы;

• превращение в объект нападения зданий, предназначенных для целей религии, образования, искусства, науки или благотворительности, или исторических памятников, при условии, что они не являются военными объектами.

Эти нарушения обычного международного права включены в число серьёзных нарушений Дополнительного протокола I и военных преступлений в Статуте Международного уголовного суда[41]. Формулировки в этих двух документах слегка различаются, однако по сути это одни и те же нарушения, что указано в Элементах преступлений для Международного уголовного суда.(i) Превращение гражданского населения или отдельных гражданских лиц, не принимающих непосредственного участия в военных действиях, в объект нападения. Помимо указанной выше практики существует множество примеров национальных законодательных актов, которые объявляют нападение на гражданских лиц преступным деянием; это относится и законодательству государств, которые не являются или не являлись на соответствующий момент участниками Дополнительного протокола I[42]. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 1.(ii) Совершение нападения, когда известно, что такое нападение явится причиной случайной гибели или увечья гражданских лиц или ущерба гражданским объектам, которые будут явно несоизмеримы с конкретным и прямым военным преимуществом, которое предполагается получить. Помимо указанной выше практики, многие государства приняли национальное законодательство, объявляющее преступлением осуществление нападения, которое нарушает принцип соразмерности[43]. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 14.Определение военного преступления в виде «совершения нападения, когда известно, что такое нападение явится причиной случайной гибели или увечья гражданских лиц или ущерба гражданским объектам, которые будут явно несоизмеримы с конкретным и прямым военным преимуществом, которое предполагается получить» ближе к формулировке, использованной в Статуте Международного уголовного суда[44]. Слова «общее» нет ни в статьях 51 и 85 Дополнительного протокола I, ни в основной норме обычного международного права (см. Норму 14). В Статуте Международного уголовного суда это слово было добавлено, кажется, с целью показать, что конкретная цель может дать важное военное преимущество, которое будет ощущаться на протяжении длительного времени и повлияет на военные действия в областях, которые не находятся вблизи самой цели. Поскольку такое значение включено в существующую формулировку Дополнительного протокола I и в основную норму обычного международного права, включение слова «общее» не вносит ничего нового[45].(iii) Превращение необороняемых местностей и демилитаризованных зон в объект нападения. Помимо указанной выше практики, нападение на необороняемые местности является преступлением по законодательству многих государств [46]. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 37.Хотя «превращение демилитаризованных зон в объект нападения» является серьёзным нарушением Дополнительного протокола I, оно не включено как таковое в Статут Международного уголовного суда. Тем не менее, нападения на демилитаризованные зоны являются преступлением по законодательству многих государств[47]. Кроме того, такие нападения, вероятно, являются военными преступлениями, определяемыми как «нападения на гражданские объекты, т. е. объекты, которые не являются военными целями» или «нападения на гражданское население как таковое или отдельных гражданских лиц, не принимающих непосредственного участия в военных действиях», содержащиеся в Статуте[48].

Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 36.

(iv) Причинение лицам, которые находятся под властью противной стороны, физических увечий или совершение над ними медицинских или научных экспериментов любого рода, которые не оправданы необходимостью медицинского, зубоврачебного или больничного лечения соответствующего лица и не осуществляются в его интересах и которые вызывают смерть или серьёзно угрожают здоровью такого лица или лиц. Помимо указанной выше практики, многие военные уставы и наставления предусматривают запрещение нанесения физических увечий, проведения медицинских или научных экспериментов или других медицинских процедур, которые не требуются по состоянию здоровья соответствующего лица и не соответствуют общепринятым медицинским нормам[49]. Это запрещение также широко распространено в национальном законодательстве[50]. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 92.(v) Перемещение оккупирующей державой части её собственного гражданского населения на оккупируемую ею территорию или депортация или перемещение всего или части населения оккупированной территории в пределах этой территории или за её пределы. Помимо указанной выше практики, многие военные уставы и наставления запрещают депортацию или перемещение стороной в конфликте части её собственного гражданского населения на оккупируемую ею территорию[51]. Эта норма включена в законодательство многих государств[52].Кроме того, многие военные уставы и наставления запрещают незаконную депортацию или перемещение гражданских лиц на оккупированной территории[53]. Осуществление такой депортации или перемещений является преступлением по законодательству многих государств[54]. Существует также прецедентное право, связанное с Второй мировой войной, которое подтверждает это запрещение[55].

Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Нормам 129–130.

(vi) Превращение в объект нападения зданий, предназначенных для целей религии, образования, искусства, науки или благотворительности, или исторических памятников, при условии, что они не являются военными объектами. Помимо указанной выше практики, нападение на такие объекты является наказуемым правонарушением по законодательству многих государств[56]. Что касается нападений на религиозные объекты или культурные ценности, в Статуте Международного уголовного суда основанием для определения этого военного преступления служит тот факт, что подобное нападение является нарушением обычного международного права, в частности, потому что указанные объекты являются гражданскими, и это запрещение включено в Гаагское положение[57]. Дополнительный протокол I предусматривает1, что нападения на религиозные объекты или культурные ценности являются серьёзными нарушениями, если таким объектам предоставлена особая защита[58]. На практике это относится к режиму специальной защиты, создаваемому Гаагской конвенцией о защите культурных ценностей[59]. Второй протокол к Гаагской конвенции о защите культурных ценностей также распространяет на такие объекты культуры, пользующиеся особой защитой («находящиеся под усиленной защитой»), режим серьёзных нарушений, предусматривая, что нападение на такие объекты или использование таких объектов в военных целях должно повлечь за собой судебное преследование или экстрадицию на основании универсальной юрисдикции[60]. Хотя нападение на религиозный объект или объект культуры является военным преступлением по обычному международному праву, обязательство осуществлять судебное преследование или экстрадицию на основании универсальной юрисдикции в отношении серьёзных нарушений, выделяемых в связи с этими объектами в Дополнительном протоколе I и Втором протоколе к Гаагской конвенции о защите культурных ценностей, связывает лишь участников этих договоров. Это относится ко всем перечисленным здесь военным преступлениям, которые являются серьёзными нарушениями Дополнительного протокола I (см. комментарий к Норме 157).

Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 38.

(ii) Другие серьёзные нарушения международного гуманитарного права, совершённые во время международного вооружённого конфликта (продолжение):

• нападение на гражданские объекты, т.е. объекты, которые не являются военными целями;

• совершение действий, подвергающих гражданское население голоду, в качестве способа ведения войны путем лишения его предметов, необходимых для выживания, включая создание препятствий для предоставления помощи;

• нападение на персонал и объекты, которые задействованы в оказании гуманитарной помощи или в миссии по поддержанию мира в соответствии с Уставом Организации Объединённых Наций, пока они имеют право на защиту, которой пользуются гражданские лица или гражданские объекты по международному гуманитарному праву;

• совершение нападения, когда известно, что такое нападение явится причиной обширного, долгосрочного и серьезного ущерба окружающей среде, который будет явно несоизмерим с конкретным и непосредственно ожидаемым военным преимуществом;

• применение запрещенных видов оружия;

• объявление отмененными, приостановленными или недопустимыми в суде прав и исков граждан противной стороны;

• использование живых щитов;

• набор или вербовка детей в возрасте до пятнадцати лет в состав вооруженных сил или их использование для активного участия в военных действиях;

• сексуальное насилие, в частности, изнасилование, обращение в сексуальное рабство, принуждение к проституции и принудительная беременность.

Эта группа военных преступлений включена в Статут Международного уголовного суда[61]. За исключением военного преступления в виде «объявления отмененными, приостановленными или недопустимыми в суде прав и исков граждан противной стороны», эти преступления отражают развитие обычного международного права после принятия Дополнительного протокола I в 1977 г.(i) Нападение на гражданские объекты, т. е. объекты, которые не являются военными целями. Принадлежность военного преступления в виде нападения на гражданские объекты к обычному праву была признана в нескольких решениях Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии[62]. Многие государства приняли законодательные акты, объявляющие преступлением нападение на гражданские объекты во время вооружённого конфликта[63]. Это военное преступление на самом деле является современной формулировкой, основанной на норме Гаагского положения, которая запрещает уничтожение неприятельской собственности, если оно не вызвано настоятельной военной необходимостью[64]. Это положение также распространяется на намеренное уничтожение окружающей среды. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Нормам 7 и 50.(ii) Совершение действий, подвергающих гражданское население голоду, в качестве способа ведения войны путём лишения его предметов, необходимых для выживания, включая создание препятствий для предоставления помощи. Запрещение использования голода в качестве метода ведения войны считалось новой нормой во времена принятия Дополнительного протокола I. Однако с тех пор практика превратила эту норму в норму обычного права, и никто не оспаривал её включение в Статут Международного уголовного суда в качестве военного преступления в случае совершения во время международного вооружённого конфликта. Уничтожение объектов, необходимых для выживания гражданского населения, также запрещено в обычном праве. На самом деле, даже осуществлялось судебное преследование в связи с уничтожением посевов в операции «выжженной земли» во время Второй мировой войны, хотя основанием для судебного преследования было уничтожение имущества, не вызванное военной необходимостью[65]. Запрещение использования голода закреплено во многих военных уставах и наставлениях[66]. Многие государства приняли законодательные акты, объявляющие преступлением использование голода среди гражданского населения в качестве метода ведения войны[67]. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Нормам 53–55.(iii) Нападение на персонал и объекты, которые задействованы в оказании гуманитарной помощи или, в миссии по поддержанию мира в соответствии с Уставом Организации Объединённых Наций, пока они имеют право на защиту, которой пользуются гражданские лица или гражданские объекты по международному гуманитарному праву. Запрещение нападения на войска по поддержанию мира было разработано в течение последних нескольких десятилетий, когда такие силы начали применяться всё чаще. Криминализация таких действий сначала была введена в Конвенции о безопасности персонала ООН и связанного с ней персонала[68]. Хотя эта Конвенция пока ратифицирована немногими государствами, содержащаяся в ней квалификация нападений на такой персонал или принадлежащие ему объекты как военных преступлений была без возражений принята при обсуждении Статута Международного уголовного суда. По законодательству многих государств нападение на персонал и объекты, задействованные в миссиях по поддержанию мира, является преступлением[69].Как показывает формулировка Статута Международного уголовного суда, «пока они имеют право на защиту, которой пользуются гражданские лица или гражданские объекты по международному гуманитарному праву»[70], это военное преступление является частным случаем военных преступлений, совершаемых в виде нападения на гражданское население или отдельных гражданских лиц и нападения на гражданские объекты. В случае нападения на войска, это деяние будет преступным лишь в том случае, если на тот момент эти войска не приняли участия в военных действиях и не утеряли, тем самым, права на защиту, предоставляемую гражданским лицам по международному гуманитарному праву (см. Норму 6). Гуманитарная помощь в этом положении должна означать помощь, оказываемую войсками или гражданскими лицами во время операций, совершаемых по поддержанию мира, или гражданскими лицами в других ситуациях. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Нормам 31 и 33.(iv) Совершение нападения, когда известно, что такое нападение явится причиной обширного, долгосрочного и серьёзного ущерба окружающей среде, который будет явно несоизмерим с конкретным и непосредственно ожидаемым, военным преимуществом. Защита окружающей среды получила существенное развитие со времени принятия Дополнительного протокола I. Описание военного преступления, касающегося окружающей среды, в Статуте Международного уголовного суда, которое объединяет высокие требования к ущербу с отсутствием соразмерности[71], является более ограничительным, чем обычные запрещения, относящиеся к окружающей среде (см. Нормы 43 и 45). При обсуждении Статута Международного уголовного суда включение в него этого военного преступления не вызвало разногласий. Кроме того, умышленное нападение на окружающую среду, не вызванное военной необходимостью, также будет составлять военное преступление, поскольку на деле оно будет являться нападением на гражданский объект (см. Норму 7). (v) Применение запрещённых видов оружия. Государства, обсуждавшие Статут Международного уголовного суда, основывались на том, что перечень военных преступлений в Статуте отражает нормы обычного права, в том числе и перечень видов оружия, применение которых подпадает под юрисдикцию Суда. Помимо конкретных видов оружия, перечисленных в статье 8(2)(b)(xvii)–(xix) Статута, в статье 8(2)(b)(xx) также говорится о видах оружия, которые вызывают чрезмерные повреждения или ненужные страдания или которые являются неизбирательными по своей сути, а также добавляется, что такое оружие должно быть предметом всеобъемлющего запрещения и должно быть включено в приложение к Статуту[72].Несколько военных уставов и наставлений предусматривают, что применение запрещённых видов оружия является военным преступлением[73]. Кроме того, применение оружия, запрещённого по международному праву, является уголовным преступлением по законодательству многих государств[74]. Эта практика обширна и представительна. (vi) Объявление отмененными, приостановленными или недопустимыми в суде прав и исков граждан противной стороны. Это запрещение берёт начало в Гаагском положении[75]. Оно, не вызвав разногласий, было включено в Статут Международного уголовного суда, поскольку было сочтено частью обычного международного права[76].(vii) Использование живых щитов. Использование живых щитов запрещено по обычному международному праву (см. Норму 97), но Международный уголовный трибунал по бывшей Югославии также признал его военным преступлением как бесчеловечное или жестокое обращение[77] или как посягательство на человеческое достоинство[78]. Включение этого положения в Статут Международного уголовного суда не вызвало разногласий[79]. Использование живых щитов является уголовным преступлением по законодательству многих государств[80]. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 97.(viii) Набор или вербовка детей в возрасте до пятнадцати лет в состав вооружённых сил или их использование для активного участия в военных действиях. Запрещение вербовки детей в возрасте до 15 лет в вооружённые силы или их использования для активного участия в военных действиях было введено в Дополнительном протоколе I[81]. Хотя это относительно новое положение, включение таких деяний как военных преступлений в Статут Международного уголовного суда не вызвало разногласий. Вербовка детей запрещена по законодательству многих государств[82]. Использование детей для активного участия в военных действиях также запрещено по законодательству многих государств[83]. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Нормам 136–137.(ix) Сексуальное насилие, в частности, изнасилование, обращение в сексуальное рабство, принуждение к проституции и принудительная беременность. Прямое перечисление в Статуте Международного уголовного суда различных форм сексуального насилия в качестве военных преступлений отражает изменения, произошедшие в обществе за последние десятилетия, особенно возникшую потребность в большем уважении и признании женщин. Хотя изнасилование запрещалось Женевскими конвенциями, оно не было в прямой форме включено в перечень серьёзных нарушений ни Конвенций, ни Дополнительного протокола I, но должно было считаться серьёзным нарушением на основании того, что составляло бесчеловечное обращение или преднамеренное причинение тяжёлых страданий или серьёзного увечья или нанесение ущерба здоровью. Оно не являлось предметом судебных разбирательств, касавшихся военных преступлений, происходивших после Второй мировой войны, хотя сексуальное насилие было тогда широко распространено. Однако с тех пор преступный характер изнасилования или сексуального нападения, совершённого во время вооружённого конфликта, был признан в законодательстве многих государств[84]. К тому же на этом основании Международные трибуналы по бывшей Югославии и Руанде в нескольких случаях осуществляли судебное преследование и вынесли несколько обвинительных приговоров[85].Включение преступлений в виде сексуального насилия в Статут Международного уголовного суда само по себе не вызвало разногласий. Однако существовали некоторые разногласия относительно двух преступлений, совершаемых в виде сексуального насилия, а именно: «принудительной беременности» и «любые другие виды сексуального насилия». «Принудительная беременность» была включена в Статут Международного уголовного суда в качестве преступления по предложению Боснии и Герцеговины (и других стран) из-за частоты, с которой подобные действия совершались во время вооружённого конфликта в этом государстве[86]. Однако некоторые делегации опасались, что это преступление можно истолковать таким образом, что оно накладывает на государство обязанность обеспечить женщинам, которых принудили забеременеть, возможность сделать аборт[87]. Учитывая, что это преступление связано с двумя другими военными преступлениями, а именно: с изнасилованием и незаконным лишением свободы, тот факт, что это деяние считается преступным по обычному праву, не подвергается сомнению. Квалификация «любых других видов сексуального насилия» как военного преступления вызвала некоторые возражения отдельных делегаций, поскольку они сочли её несколько расплывчатой. Проблема была решена путём добавления слов «также являющиеся грубым нарушением Женевских конвенций». Хотя некоторые группы, настаивавшие на включении этого преступления, стремились подчеркнуть, что любая форма сексуального насилия должна считаться серьёзным нарушением, в Элементах преступлений для Международного уголовного суда эта фраза была истолкована государствами как требующая, чтобы «деяние было сравнимо по своей тяжести с серьёзным нарушением Женевских конвенций»[88].

Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 93.

(ii) Другие серьёзные нарушения международного гуманитарного права, совершённые во время международного вооружённого конфликта (продолжение):

• рабство и депортация с целью использования рабского труда;

• коллективные наказания;

• ограбление раненых, больных, потерпевших кораблекрушение и мертвых;

• нападение на парламентера или лицо, выступающее под флагом перемирия, или дурное обращение с ним;

• неоправданная задержка репатриации военнопленных или гражданских лиц;

• применение практики апартеида или других негуманных или унижающих действий, оскорбляющих достоинство личности, основанных на расовой дискриминации;

• совершение нападения неизбирательного характера, которое приводит к смерти или ранениям гражданских лиц или причиняет ущерб гражданским объектам;

• совершение нападения на установки или сооружения, содержащие опасные силы, когда известно, что такое нападение явится причиной чрезмерных случайных потерь жизни и ранений среди гражданского населения или причинит случайный ущерб гражданским объектам.

Эти военные преступления как таковые не упоминаются в Статуте Международного уголовного суда. Однако они являются преступлениями либо потому, что такие деяния на практике составляют одно или более из преступлений, перечисленных в Статуте, либо потому, что они являются нарушениями обычного международного права, преступный характер которых признан международным сообществом.

(i) Рабство и депортация с целью использования рабского труда. Рабство и депортация с целью использования рабского труда являются нарушениями обычного международного права (см. Нормы 94–95), и их осуществление во время вооружённого конфликта составляет военное преступление. Законодательство многих государств запрещает рабство и работорговлю, или «порабощение»[89]. Депортация с целью использования рабского труда входит в число военных преступлений, перечисленных в Уставе Международного военного трибунала в Нюрнберге[90]. «Порабощение» и депортация с целью использования рабского труда стали основанием для нескольких судебных процессов по военным преступлениям, прошедшим после Второй мировой войны[91]. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Нормам 94–95.(ii) Коллективные наказания. Коллективные наказания приравниваются к лишению жертв прав на справедливое судебное разбирательство и входят в число военных преступлений в законодательстве многих государств[92]. В зависимости от характера наказания, оно может составлять одно или более из других военных преступлений, как было признано, например, в деле Прибке в 1997 г., которое касалось убийств как репрессалий во время Второй мировой войны[93]. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 103.(iii) Ограбление раненых, больных, потерпевших кораблекрушение и мёртвых. В деле Пола в 1947 г. Военный трибунал США в Нюрнберге указал, что ограбление мёртвых «является и всегда являлось преступлением»[94]. Такие деяния обычно приравниваются к грабежу или захвату имущества в нарушение международного гуманитарного права. Эти деяния также конкретно квалифицируются как преступные действия в законодательстве многих государств[95]. Женевская конвенция об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях 1906 г. требует, чтобы принимались «необходимые меры для пресечения во время войны отдельных актов грабежа и дурного обращения с больными и ранеными в армиях»[96]. Многие военные уставы и наставления, в частности, запрещают ограбление раненых, больных и потерпевших кораблекрушение, которое иногда называется «мародерством», или предусматривают, что оно является военным преступлением[97].

Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Нормам 111 и 113.

(iv) Нападение на парламентера или лицо, выступающее под флагом перемирия, или дурное обращение с ним. Это нарушение Гаагского положения и обычного международного права (см. Норму 67). Оно составляет нападение либо на гражданское лицо, либо на комбатанта, в этот момент вышедшего из строя, и, следовательно, является военным преступлением. В нескольких уставах и наставлениях считается, что нападения на парламентера, выступающего под белым флагом перемирия, является военным преступлением[98]. Нарушение неприкосновенности парламентеров является преступлением по законодательству многих государств[99]. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 67.(v) Неоправданная задержка репатриации военнопленных или. гражданских лиц. Это военное преступление входит в перечень серьёзных нарушений Дополнительного протокола I[100]. До сих пор случаев судебного преследования в связи с этим военным преступлением отмечено не было, и оно не включено конкретно в число преступлений в Статуте Международного уголовного суда. Однако преступный характер этого нарушения был признан 161 государством – участником Дополнительного протокола I. Законодательство многих государств, в том числе законодательство Азербайджана, не являющегося участником Дополнительного протокола I, предусматривает, что это составляет военное преступление[101]. В том случае, если задержка репатриации военнопленных или гражданских лиц является неоправданной, на практике более не будет существовать правовой основы для лишения их свободы, и задержка будет приравниваться к незаконному содержанию под стражей (см. комментарий к Норме 99). (vi) Применение практики апартеида или других негуманных или утекающих. действий, оскорбляющих достоинство личности, основанных на расовой дискриминации. Это военное преступление входит в перечень серьёзных нарушений Дополнительного протокола I[102]. Оно не включено именно в такой формулировке в перечень военных преступлений в Статуте Международного уголовного суда, однако подобные действия будут составлять военное преступление в виде посягательства на человеческое достоинство, а также оскорбительного и унижающего обращения. Практика апартеида c точки зрения международного гуманитарного права является преступлением в соответствии с законодательством многих государств[103]. Кроме того, уважение ко всем лицам, вышедшим из строя, без всякого неблагоприятного различия является одной из основных гарантий, предусмотренных в обычном международном праве (см. Норму 88).(vii) Совершение нападения неизбирателъного характера, которое приводит к смерти или ранениям гражданских лиц или причиняет ущерб гражданским объектам. Запрещение нападений неизбирательного характера является частью обычного международного права (см. Норму 11). Совершение нападения неизбирательного характера является преступлением по законодательству многих государств[104]. Хотя оно не включено как таковое в Статут Международного уголовного суда, нападение неизбирательного характера на практике представляет собой нападение на гражданских лиц, как указал Международный суд в деле о ядерном оружии в 1996 г. и Международный уголовный трибунал по бывшей Югославии в нескольких своих решениях[105].В Статуте Международного уголовного суда описание «намерения» включает в себя то условие, что лицо, собирающее причинить последствие, «сознаёт1, что [это последствие] наступит при обычном ходе событий»[106]. Ясно, что само по себе совершение нападения, если известно, что оно может привести к жертвам среди гражданского населения, необязательно составляет нападение неизбирательного характера, поскольку случайные ранения или побочный ущерб сами по себе не запрещены. Однако нападение, при котором не делается попытки как следует нацелить удар на военный объект или затрагиваются гражданские лица, и при этом не уделяется внимание вероятному числу погибших или раненых, является нападением неизбирательного характера. Совершение такого нападения, если известно, что случайные потери жизни, ранения среди гражданского населения или ущерб гражданским объектам будут чрезмерными, квалифицируется как серьёзное нарушение в Дополнительном протоколе I[107]. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 11.(viii) Совершение нападения на установки, или сооружения, содержащие опасные силы, когда известно, что такое нападение явится причиной чрезмерных случайных потерь жизни, и ранений среди гражданского населения или причинит случайный ущерб гражданским объектам. Это военное преступление входит в перечень серьёзных нарушений Дополнительного протокола I[108]. Оно относится к нападениям на установки или сооружения, которые сами по себе являются военными объектами, или к нападениям на военные объекты, расположенные в таких установках или вблизи от них, ведущим к чрезмерным случайным потерям среди гражданского населения и ущербу гражданским объектам[109]. Такое нападение является нарушением обычного международного права и на практике также подпадает под Статут Международного уголовного суда («умышленное совершение нападения, когда известно, что такое нападение явится причиной случайной гибели или увечья гражданских лиц или ущерба гражданским объектам, который будет явно несоизмерим с конкретным и непосредственно ожидаемым общим военным превосходством»)[110]. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 42.

(iii) Серьёзные нарушения общей статьи 3 Женевских конвенций:

В случае вооруженного конфликта немеждународного характера любое из следующих действий, совершенных против лиц, не принимающих активного участия в военных действиях, в том числе лиц из состава вооруженных сил, сложивших оружие, а также вышедших из строя вследствие болезни, ранения, задержания или по любой другой причине:

• посягательство на жизнь и физическую неприкосновенность, в частности, всякие виды убийства, увечья, жестокое обращение и пытки;

• посягательство на человеческое достоинство, в частности, оскорбительное и унижающее обращение;

• взятие заложников;

• осуждение и применение наказания без предварительного судебного решения, вынесенного надлежащим образом учрежденным судом, при наличии общепризнанных необходимых судебных гарантий.

Общая статья 3 Женевских конвенций стала обычным международным правом, и нарушения одного или более из её положений признаётся составляющим военное преступление в Уставах Международного уголовного трибунала по Руанде, Специального суда по Сьерра-Леоне и Статуте Международного уголовного суда, а также Международным уголовным трибуналом по бывшей Югославии[111]. Её включение в Статут Международного уголовного суда в целом не вызвало разногласий. Следует отметить, что, хотя некоторые формулировки отличаются от формулировок эквивалентных преступлений в разделе серьёзных нарушений, применяемых во время международных вооружённых конфликтов, на практике между элементами этих преступлений различия нет. Это подтверждается Элементами преступлений для Международного уголовного суда и прецедентным правом Международного уголовного суда по бывшей Югославии[112].

(iv) Другие серьёзные нарушения международного гуманитарного права, совершённые во время немеждународного вооружённого конфликта:

• нападение на гражданское население или отдельных гражданских лиц, не принимающих непосредственного участия в военных действиях;

• грабеж;

• сексуальное насилие, в частности, изнасилование, обращение в сексуальное рабство, принуждение к проституции, принудительная стерилизация и принудительная беременность.

Эти нарушения обычного международного права включены в перечень военных преступлений в Статуте Международного уголовного суда и, по большей части, в Уставы Международного уголовного трибунала по Руанде и Специального суда по Сьерра-Леоне (см. ниже).

(i) Нападение на гражданское население или отдельных гражданских лиц, не принимающих непосредственного участия в военных действиях. Международный уголовный трибунал по бывшей Югославии говорил о нарушении этого запрещения как о военном преступлении во время немеждународных вооружённых конфликтов[113]. Это военное преступление не включено в такой же формулировке в Устав Международного уголовного трибунала по Руанде, однако в Уставе говорится в общем о серьёзных нарушениях Дополнительного протокола II, статья 13 которого запрещает нападения на гражданских лиц[114]. Нападение на гражданских лиц является преступлением по законодательству многих государств[115]. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к ВНорме 1. (ii) Грабёж. Что касается военного преступления, совершаемого в виде грабежа, то Международный уголовный трибунал в деле Елисича в 1999 г. осудил обвиняемого за «разграбление» (термин, иногда используемый вместо слова «грабёж») согласно статье 3 своего Устава[116]. Грабёж является преступлением по законодательству многих государств[117]. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 52.(iii) Сексуальное насилие, в частности, изнасилование, обращение в сексуальное рабство, принуждение к проституции, принудительная стерилизация и принудительная беременность. Что касается сексуального насилия, то в Статуте Международною уголовного суда предусматригпется, в частности, изнасилование, обращение в сексуальное рабство, принуждение к проституции, принудительная стерилизация и принудительная беременность[118]. Уставы Международного уголовного трибунала, по Руанде и Специального суда по Сьерра-Леоне определяют это военное преступление как «посягательства. на человеческое достоинство, в частности, оскорбительное и унижающее обращение, изнасилование, принуждение к проституции и любые формы непристойного нападения»[119]. В деле Фурунджия в 1998 г. и деле Кунараца в 2001 г. Международный уголовный трибунал по бывшей Югославии осудил обвиняемых за изнасилование в ситуации 11емеждуна.родного вооружённого конфликта[120]. Сексуальное насилие является преступлением по законодательству многих государств[121]. Приведённые выше комментарии относительно преступления, совершаемого в виде сексуального насилия во время международных вооружённых конфликтов, применимы и здесь. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 93.

(iv) Другие серьёзные нарушения международного гуманитарного права, совершённые во время немеждународного вооружённого конфликта (продолжение):

• отдача распоряжений о перемещении гражданского населения по причинам, связанным с конфликтом, если только этого не требуют соображения безопасности соответствующего гражданского населения или настоятельная необходимость военного характера;

• совершение над лицами, которые находятся во власти неприятеля, медицинских или научных экспериментов любого рода, которые не требуются по состоянию здоровья соответствующих лиц и серьезно угрожают их здоровью;

• заявление о том, что пощады не будет;

• нападение на медицинский или духовный персонал или объекты;

• набор или вербовка детей в возрасте до пятнадцати лет в состав вооруженных сил или групп или использование их для активного участия в боевых действиях;

• нападение на религиозные объекты или объекты культуры, при условии, что они не являются военными целями.

Эти нарушения являются нарушениями Дополнительного протокола II и обычного международного права, они включены в качестве военных преступлений в Статут Международного уголовного суда.

(i) Отдача распоряжений о перемещении гражданского населения по причинам, связанным с конфликтом, если только этого не требуют соображения безопасности соотдстствую-щсго гражданского населения или настоятельная необходимость военного характера. Это деяние является нарушением Дополнительного протокола II[122] и обычного международного права (см. Норму 129). На практике такие деяния часто связаны с политикой «этнических чисток» или другим столь же оскорбительным обращением с определёнными группами лиц. Подобное перемещение населения включено в перечень военных преступлений в Статуте Международного уголовного суда[123]. Оно также является уголовным преступлением по законодательству многих государств[124]. Такие действия неоднократно подвергались осуждению со стороны Совета Безопасности ООН, Генеральной Ассамблеи ООН и Комиссии ООН по правам человека во время немеждународных вооружённых конфликтов в Афганистане, Боснии и Герцеговине, Бурунди, Заире, Ираке, Либерии, Руанде и Судане[125]. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 129.(ii) Совершение над лицами, которые находятся во власти неприятеля, медицинских или научных экспериментов любого рода, которые не требуются по состоянию здоровья соответствующих лиц и серьёзно угрожают их здоровью. Это деяние является нарушением Дополнительного протокола II[126] и обычного международного права (см. Норму 92). Оно включено в перечень военных преступлений в Статуте Международного уголовного суда, если подробные эксперименты приводят к смерти лиц или серьёзно угрожают их здоровью [127]. Это деяние также считается преступным в законодательстве многих государств[128]. Оно является нарушением уважения, которым должны пользоваться лица, находящиеся во власти неприятеля, и вполне может квалифицироваться как жестокое обращение или посягательство на человеческое достоинство (см. Норму 90). Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 92.(iii) Заявление о том, что пощады не будет. Это военное преступление включено в Статут Международного уголовного суда[129]. Оно не упоминается в такой же формулировке в Дополнительном протоколе II, но на практике это то же самое, что и запрещение отдавать приказ не оставлять никого в живых, приведённое в статье 4(1), а также в статье 4(2) (h), которая запрещает угрожать убийством лиц, вышедших из строя. Выполнение таких угроз нарушило бы общую статью 3 Женевских конвенции. Приказ не давать пощады является преступлением по законодательству многих государств[130].

Приказ не давать пощады является военным преступлением вне зависимости от того, был ли он выполнен. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 46.

(iv) Нападение на медицинский или духовный персонал или, объекты. Такие лица и объекты пользуются защитой в соответствии с Дополнительным протоколом II[131]. Нападения на них включены в перечень военных преступлений, указанный в Статуте Международного уголовного суда, в немного другой формулировке, а именно «нанесение ударов по зданиям, материалам, медицинским учреждениям и транспортным средствам, а также персоналу, использующим в соответствии с международным правом отличительные эмблемы, предусмотренные Женевскими конвенциями»[132]. Несмотря на эту формулировку, следует отметить, что отличительная эмблема сама по себе не предоставляет лицу или объекту статус покровительствуемого, следовательно, преступление в действительности состоит в нападении на лиц или объекты, если известно, что они являются медицинским персоналом, медицинскими учреждениями, санитарно-транспортными средствами и духовным персоналом, вне зависимости от того, используют ли они эмблему[133].Духовный персонал, как военный, так и гражданский, имеет право на такое же уважение, что и военный или гражданский медицинский персонал. Нападения на такой персонал признаются преступными в законодательстве многих государств[134].Комиссии экспертов ООН, учреждённые в соответствии с резолюциями Совета Безопасности ООН 780 (1992) и 935 (1994), расследовали нарушения международного гуманитарного права во время конфликтов в бывшей Югославии и Руанде соответственно, основываясь на том, что эти нарушения составляют военные преступления[135]. Подобным же образом нападения на больницы, медицинские формирования и санитарно-транспортные средства криминализованы в законодательстве многих государств[136]. Нападения на покровительствуемых лиц или объекты в Руанде, Сомали и бывшей Югославии подвергались осуждению со стороны Совета Безопасности ООН и Комиссии ООН по правам человека[137]. Защита санитарных летательных аппаратов является предметом более конкретных условий, чем защита других объектов (см. комментарий к Норме 29). Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Нормам 25–30.(v) Набор или вербовка детей в возрасте до пятнадцати лет в состав вооружённых сил или групп или использование их для активного участия в боевых действиях. Эти действия включены в перечень военных преступлений в Статуте Международного уголовного суда[138]. Включение этого военного преступления не вызвало разногласий при обсуждении Статута Международного уголовного суда. Это преступление также включено в Устав Специального суда по Сьерра-Леоне[139]. Вербовка детей в возрасте до 15 лет в состав вооружённых сил или групп или использование их для активного участия в боевых действиях во время немеждународных вооружённых конфликтов впервые были запрещены в договорном праве Дополнительным протоколом II[140]. С тех пор незаконность подобных действий стала общепризнанной и была подтверждена в Конвенции о правах ребёнка, участниками которой являются практически все государства[141]. Использование детей в возрасте до 15 лет в различных немеждународных вооружённых конфликтах неоднократно и решительно осуждалось международным сообществом[142]. Это военное преступление также закреплено в законодательстве многих государств[143].

Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Нормам 136–137.

(vi) Нападение на религиозные объекты или объекты культуры, при условии, что они не являются военными целями. Такие действия запрещены Дополнительным протоколом II[144] и обычным международным правом (см. Норму 38). Оно включено в число военных преступлений в Статуте Международного уголовного суда в формулировке Гаагского положения[145]. Нападения на такие объекты во время немеждународных вооружённых конфликтов криминализованы в Гаагской конвенции о защите культурных ценностей[146], в которую вносит уточнения Второй протокол[147]. Об особом значении, которое придаёт этому запрещению международное сообщество, свидетельствует осуждение подобных нападений в Афганистане и бывшей Югославии[148]. Эти деяния являются преступлением по законодательству многих государств[149]. Это преступление также включено в Устав Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии[150]. В деле Тадича в 1995 г. Международный уголовный трибунал по бывшей Югославии признал, что оно применимо и к немеждународным вооружённым конфликтам[151]. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 38.

(iv) Другие серьёзные нарушения международного гуманитарного права, совершённые во время немеждународного вооружённого конфликта (продолжение):

• нападение на гражданские объекты;

• захват имущества неприятеля, за исключением случаев, когда этого требует военная необходимость;

• нанесение ударов по персоналу или объектам, задействованным в оказании гуманитарной помощи или в миссии по поддержанию мира, проводимой в соответствии с Уставом Организации Объединённых Наций, пока они имеют право на защиту, которой пользуются гражданские лица или гражданские объекты в соответствии с международным гуманитарным правом;

• вероломное убийство или ранение комбатанта неприятеля.

Это нарушения обычного международного права, перечисленные в качестве военных преступлений в Статуте Международного уголовного суда[152].(i) Нападение на гражданские объекты. В Статуте Международного уголовного суда используется не эта формулировка, но по сути это то же самое, что военное преступление в виде уничтожения «имущества неприятеля, за исключением случаев, когда такое уничтожение … настоятельно диктуются обстоятельствами конфликта»[153]. Запрещение нападения на гражданские объекты содержится во многих военных уставах и наставлениях, применяемых в немеждународных вооружённых конфликтах[154]. Многие государства приняли законодательные акты, объявляющие преступлением нападение на гражданские объекты во время вооружённого конфликта[155].Преступный характера нарушения, указанного в Статуте Международного уголовного суда и приведённом выше законодательстве, основан на том значении, которое международное сообщество придаёт необходимость уважать гражданские объекты. В деле Блашкича в 2000 г. Международный уголовный трибунал по бывшей Югославии признал подсудимого виновным в «незаконных нападениях на гражданские объекты» в нарушение статьи 3 Устава Трибунала[156].

Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 7.

(ii) Захват имущества неприятеля, за исключением случаев, когда этого требует военная необходимость. В дополнение к грабежу, захват имущества, не оправданный военной необходимостью, включён в число военных преступлений в Статуте Международного уголовного суда[157]. В Уставе Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии «разграбление общественной или частной собственности» числится среди военных преступлений[158]. В деле Елисича Международный уголовный трибунал по бывшей Югославии осудил обвиняемого за разграбление в соответствии со статьёй 3(е) своего Устава[159]. Захват имущества, не оправданный военной необходимостью, является преступлением по законодательству многих государств[160]. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 50. (iii) Нанесение ударов по персоналу или объектам, задействованным в оказании гуманитарной помощи или в миссии по поддержанию мира в соответствии с Уставом Организации Объединённых Наций, пока они имеют право на защиту, которой пользуются гражданские лица или гражданские объекты по международному гуманитарному праву. Это военное преступление содержится в статье 4 Устава Специального суда по Сьерра-Леоне и в Статуте Международного уголовного суда[161]. Оно было включено туда на основании того, что подобные действия составляют нападения на гражданских лиц или гражданские объекты. Нападение на персонал или объекты, задействованные в миссиях по поддержанию мира, является преступлением по законодательству многих государств[162]. Также важно, что подобные операции осуществляются во время конфликтов любого типа, и характер конфликта ни в коей мере не влияет на уважение, которое, по мнению международного сообщества, должно оказываться такому персоналу и его оборудованию. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Нормам 31 и 33. (iv) Вероломное убийство или ранение комбатанта неприятеля. Это военное преступление включено в Статут Международного уголовного суда[163]. Оно является преступлением по законодательству многих государств, особенно если связано с вероломным использованием эмблемы красного креста или красного полумесяца[164]. Преступность этого деяния в немеждународных вооружённых конфликтах также была подтверждена Апелляционной камерой Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии в деле Тадича в 1995 г.[165] Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 65.

(iv) Другие серьёзные нарушения международного гуманитарного права, совершённые во время немеждународного вооружённого конфликта (продолжение):

• применение запрещённых видов оружия;

• совершение нападения неизбирательного характера, приводящего к смерти или ранениям гражданских лиц, или совершение нападения, когда известно, что оно приведёт к чрезмерным потерям жизни среди гражданского населения, ранениям гражданских лиц или ущербу гражданским объектам;

• превращение необороняемых местностей и демилитаризованных зон в объект нападения;

• использование живых щитов;

• рабство;

• коллективные наказания;

• совершение действий, подвергающих гражданское население голоду, в качестве способа ведения войны путём лишения его предметов, необходимых для выживания, включая создание препятствий для предоставления помощи.

Эти нарушения не перечислены в Статуте Международного уголовного суда как военные преступления. Однако практика государств признаёт тяжесть этих нарушений, и, следовательно, суд имел бы достаточно оснований полагать, что подобные действия во время немеждународного вооружённого конфликта являются военными преступлениями.

(i) Применение запрещённых видов оружия. Недавние договоры, запрещающие применение конкретных видов оружия в конфликтах любого типа, требуют, чтобы их применение влекло за собой уголовное наказание. Это относится к Конвенции о химическом оружии, Протоколу II с поправками к Конвенции об обычном оружии и Оттавской конвенции, запрещающей противопехотные мины[166]. В Статуте Международного уголовного суда применение запрещённых видов оружия не включено в разделы, касающиеся немеждународных вооружённых конфликтов, однако этот вопрос не обсуждался открыто на Дипломатической конференции в Риме.В нескольких военных уставах и наставлениях предусмотрено, что применение запрещённых видов оружия является военным преступлением[167]. Национальное законодательство, криминализующее применение запрещённых видов оружия, использует при этом общие слова. Ни в одном случае законодательство не ограничивает преступность такого деяния международными вооружёнными конфликтами, а в нескольких случаях в прямой форме криминализовано применение запрещённых видов оружия во время немеждународных вооружённых конфликтов[168]. Поскольку большинство государств определяют «военное преступление» как «нарушение» или «серьёзное нарушение» международного гуманитарного права (см. выше), разумно сделать вывод, что они сочли бы, что применение запрещённых видов оружия во время немеждународных вооружённых конфликтов входит в эту категорию.В Бюллетене Генерального секретаря ООН о соблюдении силами ООН норм международного гуманитарного права, который не ограничивается международными вооружёнными конфликтами, предусматривается, что нарушения его норм, в том числе тех, которые требуют соблюдения договоров, запрещающих применение определённых видов оружия, должны рассматриваться как уголовные преступления[169].

Применение запрещённых видов оружия также может составлять другое военное преступление, в частности, нападение на гражданских лиц или совершение нападений неизбирательного характера. Это, например, произошло бы в случае применения биологического оружия. Ссылки на другую практику можно найти в комментариях к Нормам 70–79 и Норме 86.

(ii) Совершение нападения неизбирателъного характера, приводящего к смерти urn ранениям гражданских лиц, или совершение нападения, когда известно, что оно приведёт к чрезмерным потерям жизни среди гражданского населения, ранениям гражданских лиц или ущербу гражданским объектам. Совершение нападений неизбирательного характера во время немеждународных вооружённых конфликтов достаточно часто и решительно осуждалось международным сообществом, чтобы указать на принадлежность к обычному праву этого запрещения, которое защищает важные человеческие ценности и направлено на предотвращение неоправданных смертей и ранений. Совершение нападений неизбирательного характера является преступлением по законодательству многих государств[170]. Международный уголовный трибунал по бывшей Югославии упоминал это нарушение в ситуации немеждународного вооружённого конфликта в деле Тадича в 1995 г. и, в общих словах, в деле Купрешкича в 2000 г.[171]Те же соображения верны и в отношении совершения нападения, когда известно, что оно приведёт к чрезмерным потерям жизни среди гражданского населения, ранениям гражданских лиц или ущербу гражданским объектам. В частности, совершение таких нападений является преступлением по законодательству многих государств[172].Как нападения неизбирательного характера, так и нападения, при которых не соблюдается принцип соразмерности, можно приравнять к нападениям на гражданских лиц, если совершающее их лицо сознавало, что последствия нападения будут именно такими при обычном ходе событий. На самом деле это подтвердила Комиссия ООН по правам человека, когда выразила серьёзную озабоченность в связи с «сообщениями о несоразмерном и неизбирательном использовании российской военной силы» в конфликте в Чечне на основании Дополнительного протокола II, который запрещает нападения на гражданских лиц, но не упоминает конкретно о нападениях неизбирательного характера или нападениях, при которых не соблюдается принцип соразмерности[173].

Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Нормам 11 и 14.

(iii) Превращение необороняемых местностей и демилитаризованных зон в объект нападения. Эти действия составляют военное преступление, потому что такие нападения являются нападениями либо на гражданское население, либо на гражданские объекты, то есть уничтожением имущества неприятеля, которое не диктуется настоятельно обстоятельствами конфликта (см. Норму 50)[174]. Это преступление является правонарушением по законодательству многих государств[175]. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Нормам 36–37.(iv) Использование живых щитов. Это деяние было признано военным преступлением Международным уголовным трибуналом по бывшей Югославии либо как форма жестокого обращения[176], либо как посягательство на человеческое достоинство[177]. Законодательство нескольких государств криминализует использование живых щитов во время немеждународных вооружённых конфликтов[178]. Использование живых щитов во время немеждународных вооружённых конфликтов осуждалось государствами и Организацией Объединённых Наций, например, в связи с конфликтами в Либерии, Руанде, Сомали, Сьерра-Леоне, Таджикистане и бывшей Югославии[179]. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 97.(v) Рабство. Рабство запрещается Дополнительным протоколом II[180] и обычным международным правом (см. Норму 94). Военные уставы и наставления и законодательство многих государств запрещают рабство и работорговлю или «порабощение»[181]. Кроме того, эти деяния являются военными преступлениями, потому что они составляют жестокое обращение или посягательство на человеческое достоинство (см. Норму 90). Рабство и рабский труд также запрещены по законодательству многих государств[182]. Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 94.(vi) Коллективные наказания. Коллективные наказания запрещены Дополнительным протоколом II[183] и обычным международным правом (см. Норму 103). Это запрещение также закреплено в законодательстве многих государств[184]. Это военное преступление включено в Уставы Международного уголовного трибунала по Руанде и Специального суда по Сьерра-Леоне[185]. Кроме того, коллективные наказания являются военным преступлением, потому что состоят в лишении лиц права на справедливое судебное разбирательство (см. Норму 100) и могут также составлять жестокое обращение (см. Норму 90). Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Норме 103.(vii) Совершение действий, подвергающих гражданское население голоду, в качестве способа ведения войны путём лишения его предметов, необходимых для выживания, включая создание препятствий для предоставления помощи. Эти действия запрещены Дополнительным протоколом II[186] и обычным международным правом (см. Норму 53). Кроме того, существует весьма обширная практика государств, в которой выражается возмущение подобными действиями, совершаемыми во время немеждународных вооружённых конфликтах, в том числе созданием препятствий для предоставления помощи, которые привели к голоду среди гражданского населения. Эта практика доказывает, что подобные деяния являются не только нарушением обычного международного права, но и очень серьёзным нарушением с точки зрения международного сообщества.Комиссия ООН по правам человека охарактеризовала намеренное создание препятствий для доставки гуманитарной помощи гражданским лицам в Судане как «оскорбление человеческого достоинства»[187]. Особого внимания заслуживает тот факт, что Комиссия экспертов ООН, учреждённая в соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН 935 (1994), включила нарушение статьи 14 Дополнительного протокола II в свой промежуточный доклад о нарушениях международного гуманитарного права в Руанде[188].Несколько государств криминализовали использование голода среди гражданского населения в качестве метода ведения войны[189]. Кроме того, на практике эти нарушения составляют убийство гражданских лиц (что само по себе является военным преступлением), поскольку каждое нарушение состоит из намеренных действий, которые при обычном ходе событий приведут к смерти этих лиц. Они могут также считаться бесчеловечным обращением (см. Норму 87).

Ссылки на другую практику можно найти в комментарии к Нормам 53–55.

Следует отметить, что определённые деяния, не перечисленные выше, являются, тем не менее, преступными, поскольку состоят из сочетания ряда военных преступлений. Этими так называемыми смешанными военными преступлениями являются, в частности, насильственные исчезновения и этнические чистки. Насильственное исчезновение на практике составляет лишение лица права на справедливое судебное разбирательство и часто также убийство (см. комментарий к Норме 98). Этнические чистки сочетают в себе различные военные преступления, такие как убийство, изнасилование, незаконная депортация или отдача распоряжений о перемещении гражданского населения по причинам, связанным с конфликтом, если только этого не требуют соображения безопасности соответствующего гражданского населения или настоятельная необходимость военного характера, а также посягательства на человеческое достоинство на основе расовой дискриминации и бесчеловечное или унижающее обращение (см. комментарий к Норме 129).

Трагедия на Минской улице: когда неосторожность равна умыслу | Российское агентство правовой и судебной информации

Контекст

Владимир Новиков, обозреватель РАПСИ

Пьяный водитель праворульной Toyota Crown не справился с управлением на большой скорости и снес остановку общественного транспорта на западе Москвы: жертвами субботнего ДТП стали семь человек, в том числе подростки. Возбуждено уголовное дело — лихачу, которого ранее уже лишали водительских прав, теперь грозит до 9 лет лишения свободы, сообщает РИА Новости. В понедельник премьер Дмитрий Медведев предложил обсудить ужесточение ответственности за ДТП, совершенные в состоянии алкогольного опьянения.

Зовут задержанного лихача, как сообщают СМИ, Александр Максимов — москвич, ему 30 лет, он недавно женился, и, если верить некоторым СМИ, уже лишался прав на полтора года за вождение в нетрезвом виде. Главное следственное управление ГУМВД возбудило уголовное дело по части 6 статьи 264 Уголовного кодекса (УК) РФ «Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, совершенное лицом, находящимся в состоянии опьянения, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц». Максимальная санкция по этой статье – лишение свободы на срок до девяти лет с последующим лишением права управлять транспортным средством на срок до трех лет.

Думаю, учитывая число жертв, очевидно, что речь в данной ситуации уместно вести о максимально возможном наказании.

Но главное не это. А то, будет ли в итоге приговор суда адекватным совершенному преступлению и, главное, справедливым. Мое оценочное суждение – вряд ли.

Когда гладко – только на бумаге

Чтобы вообще хоть как-то рассуждать о справедливости наказания в таких ситуациях, следует вспомнить о том, что написано в законе.

Статья 24 УК РФ гласит, что виновным в совершении преступления признается лицо, совершившее его умышленно или по неосторожности. Деяние же, совершенное по неосторожности, признается преступлением лишь в том случае, если это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК РФ.

То, что совершил Максимов днем в субботу 22 сентября, как раз и регламентируется статьей 264 кодекса.

В общей теории права, на постулаты которой опираются авторы наших законов, понятие умысла и неосторожности фактически противопоставлены.

Умыслом в уголовном праве ученые называют форму вины, когда преступник осознает сущность совершаемого деяния, может предвидеть его последствия и имеет волю, направленную на совершение преступления.

С неосторожностью проще. Эту форму вины характеризует легкомысленный расчет на то, что опасные последствия деяния можно предотвратить, либо отсутствие предвидения наступления таких последствий.

Но то, повторюсь, теория. Максимова, чья Toyota разом лишила жизни пятерых подростков-инвалидов из дома-интерната №7, их воспитателя и ее супруга, будут судить именно за преступление, совершенное по неосторожности. По этой же статье, напомню другие сообщения СМИ, предъявлено обвинение Екатерине Заул, сбившей насмерть пять человек вечером 21 июля в Подмосковье. Она, также, как и Максимов, была пьяна.

Что есть справедливость

А теперь перейдем от теории к практике.

«Виновник ДТП должен быть привлечен к ответственности и ответить по всей строгости закона», — сказал в понедельник уполномоченный при президенте РФ по делам ребенка Павел Астахов. Он, если кто запамятовал, в прошлом – известный адвокат.

В трагедии на Минской улице строгость закона неминуемо обернется фарсом. И даже насмешкой — над погибшими и их родственниками. Да и над всем обществом в целом.

Давайте считать. Сколько бы получил Максимов, если бы умышленно убил семь человек? Правильно – пожизненное заключение. В данной ситуации он, скорее всего, будет приговорен именно к девяти годам тюрьмы. То есть отсидит в среднем 1,2 года за каждую унесенную жизнь. Почему? Потому что совершил преступление по неосторожности, не имея умысла именно убивать.

Сухие строчки закона говорят, что формально это так. Разъезжая по городу на скорости в три с лишним раза выше разрешенной, Максимов, скорее всего, изначально никому зла не желал. Поэтому, наверное, сейчас ему очень хочется свести счеты с собственной жизнью. Так в суде будут рассуждать и его адвокаты. Более того – педанты от юриспруденции могут уже сегодня прошептать латинский аналог поговорки «закон что дышло…», сказать «Аминь», и умыть руки.

Пожизненный срок — чрезмерное наказание за ДТП для пьяных водителей, считают юристы>>

Но что происходило самом деле? Обвиняемый утверждает, что перед тем, как сесть за руль, два дня беспробудно пьянствовал. Ранее, еще раз напомню, он уже лишался на время водительского удостоверения все за ту же пьянку. И у гражданина было полтора года осознать всю пагубность вождения автомобиля в нетрезвом виде.

Не осознал. А просто еще раз выпивши сел за руль. То есть наплевал на закон. И где тут неосторожность? Все остальное, в том числе и произошедшая на Минской улице трагедия – как раз следствие этого наплевательства. Страшное и уже непоправимое.

Вместо выводов

Депутаты-единороссы по следам громкого ДТП предложили серьезно ужесточить наказание за езду в состоянии алкогольного опьянения.

Так, за многократные случаи вождения «под мухой» они предлагают наказывать не в административном порядке, а в уголовном.

Соответствующие поправки решено внести уже на текущей неделе.

Ситуацию, как мне кажется, это в целом не исправит. И наиболее горячие головы так и продолжат гонять по мегаполису после многодневных возлияний. Ведь на практике мало кто из них думает, что понесет хоть какую-то ответственность: многие пойманные нетрезвыми за рулем по-прежнему банально откупаются.

И если закон не будет существенно ужесточен и не начнет реально работать, ничего не изменится. Еще и потому, что за фактическое убийство пьяным водителем нескольких человек тому по-прежнему все еще грозит максимум девять лет тюрьмы.

Преступление по небрежности — The Blanch Law Firm

Один из основных элементов, который прокурор должен доказать, пытаясь осудить подсудимого за какое-либо преступление, заключается в том, что подсудимый находился в требуемом состоянии ума (называемом mens rea). Это означает, что подсудимый либо намеревался совершить преступление или был настолько безрассуден в своем поведении, что результат был неизбежен. Это «небрежные» преступления, и их может быть труднее всего доказать.

В Нью-Йорке убийство по преступной небрежности (NYPL 125.10) применяется, когда кто-либо по преступной небрежности причиняет смерть другому лицу. Обычно поведение человека следует рассматривать как безрассудное, невнимательное или небрежное, граничащее с преступностью. Действие с преступной небрежностью (NYPL 15.05(4) означает, что кто-то не осознал существенный риск того, что поведение или действия (или бездействие) могут привести к чьей-либо смерти. Риск должен представлять собой грубое отклонение от стандарта медицинской помощи, который разумный человек будет наблюдать при данных обстоятельствах.

Прецедентное право расширило эту концепцию. В деле People v. Conway, 6 NY3d 869, 849 NE2d 954, 816 NYS2d 731 (2006 г.) суд постановил, что преступная халатность «требует от ответчика совершения предосудительного поведения», которое создало или способствовало «существенному и неоправданный риск запрещенного результата». Поведение должно быть настолько небрежным, чтобы его риски и их серьезность были очевидны для любого, кто разделяет «общее понимание правильного и неправильного в обществе».«Люди против Кабреры», 887 N.E.2d 1132, 858 N.Y.S.2d 74 (2008 г.). Поведение не может быть простым несчастным случаем — поэтому, если ответчик уличен в превышении скорости в машине, отправке текстовых сообщений по телефону или неосторожном вождении, этого будет достаточно, чтобы показать небрежность. Часто обвинения в преступной халатности сопровождают несчастные случаи, когда обвиняемый оказывается в нетрезвом виде или под воздействием наркотиков. Убийство по неосторожности является тяжким преступлением класса E, а это означает, что в случае признания виновным вам может грозить до 4 лет лишения свободы вместе со значительным штрафом.

Эти виды преступлений по небрежности часто применяются к тем смертельным случаям, которые происходят в результате дорожно-транспортных происшествий. Например, в Теннесси присяжные недавно признали водителя школьного автобуса виновным в гибели шестерых детей. Штат утверждал, что водитель разговаривал по мобильному телефону и ехал со скоростью 50 миль в час в зоне 30 миль в час во время аварии. Он врезался в дерево, перевернув автобус на бок, убив 6 детей и ранив 24 человека. В Луизиане два человека обвиняются в убийстве по неосторожности.В октябре 2017 года дежурный офицер ехал со скоростью 94 мили в час, когда на перекрестке врезался в другой автомобиль. В пятиместном автомобиле находились восемь человек, и ни один из них не был пристегнут ремнями безопасности. В результате аварии погиб годовалый ребенок. Офицеру было предъявлено обвинение, а матери также было предъявлено обвинение в убийстве по неосторожности, хотя она не была за рулем. Власти утверждают, что она не смогла должным образом закрепить детское автокресло, а недавно заявила, что оно вообще не было пристегнуто.

Прошлым летом в Нью-Йорке женщина признала себя виновной в убийстве по неосторожности. Анжелику Грасвальд обвинили в убийстве жениха в 2015 году, когда они сплавлялись на байдарках по реке Гудзон. Его лодка перевернулась и исчезла. Прокуратура утверждала, что она вытащила вилку из каяка своей невесты, в результате чего он затонул, и забрала одно из его весел, когда он пытался управлять своей лодкой. Хотя она утверждала, что никогда не собиралась убивать свою невесту, она признала, принимая сделку о признании вины, что должна была осознавать риски и опасности сплава на байдарках по реке в тот день.

Во многих случаях после вынесения обвинительного приговора по уголовному делу о преступлении халатности ответчику может быть предъявлена ​​дальнейшая ответственность в гражданском суде. Это связано с тем, что бремя доказывания в уголовном суде выше. Таким образом, предполагается, что легче получить вердикт об ответственности в гражданском суде после того, как уголовный суд установил халатность. Хотя принятие заявления о преступной халатности в некотором смысле звучит хорошо, есть последствия, которые могут повлиять на другие аспекты вашей жизни, о которых вам следует знать.Хороший адвокат по уголовным делам сможет обсудить последствия преступной халатности, если вам будет предъявлено обвинение в ней.

OC Адвокат объясняет преступную халатность и что это значит для вас

Главная Статьи Преступная халатность

В большинстве уголовных дел обвинение должно доказать, что подсудимый совершил или пытался сделать что-то противозаконное. Например, в деле об убийстве прокурор будет утверждать, что подсудимый умышленно убил другого человека. Однако есть ряд обстоятельств, при которых кому-то может быть предъявлено обвинение в преступлении за то, что он якобы не сделал.

Бей и беги

Одним из самых известных преступлений, связанных с халатностью, является наезд с места преступления. После автомобильной аварии водитель обязан остановиться и обменяться страховой информацией, а также оказать помощь пострадавшей стороне. В настоящее время полицейское управление Хантингтон-Бич разыскивает водителя Dodge Challenger, который сбил 85-летнюю женщину, когда давал задний ход на парковке ресторана. На видеозаписи с места происшествия видно, как пассажир и водитель ненадолго выходят из машины перед тем, как уехать, но ни один из них не предлагает помочь женщине, получившей травму головы.

Небрежные работодатели

Между тем, компании Bumble Bee Foods и двум ее сотрудникам предъявлены уголовные обвинения после смерти одного из их сотрудников в результате несчастного случая на рабочем месте на их предприятии в Санта-Фе-Спрингс. Хосе Мелена был убит в 2012 году, выполняя работы по техническому обслуживанию духовки, когда другие рабочие включили ее, не осознавая, что Мелена находится внутри. Компания Bumble Bee Foods может быть оштрафована на 1,5 миллиона долларов, а 63-летний Анхель Родригес и 42-летний Сауль Флорес могут отправиться в тюрьму на три года, если присяжные решат, что они пренебрегли мерами безопасности, гарантирующими, что оборудование не может быть активировано во время работы сотрудников. были внутри.

Опасность для детей

Родители могут быть привлечены к уголовной ответственности, если их обвинят в неспособности обеспечить надлежащий уход за своими детьми. Женщине из Ранчо Кукамонга недавно было предъявлено обвинение в том, что она подвергает детей опасности, когда она якобы оставила свою 4-летнюю дочь дома одну во время поездки в Сан-Диего. Сообщается, что после ареста 28-летняя Бинг Чен сказала следователям, что не нашла никого, кто бы присматривал за девочкой, и что она оставила еду и инструкции, когда ложиться спать.Ребенок помещен в службы охраны.

В каждом из этих случаев кого-то обвиняли в неспособности принять надлежащие меры для обеспечения безопасности других. Чтобы что-то было преступно небрежным, оно должно либо причинить вред, либо подвергнуть кого-то крайнему риску. Как и в случае любого другого преступления, осуждение по этим типам обвинений может иметь крайне негативное влияние на вашу жизнь.

Я занимаюсь юридической практикой в ​​Южной Калифорнии с 1999 года и за это время помог сотням клиентов бороться со всевозможными уголовными обвинениями.Независимо от того, были ли вы обвинены в вождении в нетрезвом виде, убийстве, краже, мошенничестве, сексуальном насилии или домашнем насилии, моя фирма может помочь вам подготовить успешную защиту в суде штата или федеральном суде.

Я знаю, как трудно бороться с уголовными обвинениями, поэтому я никогда не отказываюсь от своих клиентов. Как только я берусь за дело, я всегда довожу его до конца. Ваша жизнь не будет стоять на месте, когда вам предъявят обвинение в совершении преступления, но опытный адвокат защиты может помочь вам взять на себя бремя ваших юридических проблем, пока вы пытаетесь сохранить всю оставшуюся жизнь в нужном русле.

У меня есть офисы в Ирвине, Ньюпорт-Бич и Гарден-Гроув, и мои сотрудники готовы помочь вам с любыми вопросами или проблемами круглосуточно и без выходных. Мы даже предлагаем помощь на китайском, испанском и других языках, чтобы лучше обслуживать наше разнообразное местное сообщество.

Так что, если вам понадобится помощь в борьбе с уголовным обвинением в Южной Калифорнии, я надеюсь, вы позвоните в мою фирму по телефону (714) 530-9690 для бесплатной консультации.

Независимо от того, столкнулись ли вы с уголовным преступлением или правонарушением, не рискуйте осуждением.Действуйте быстро, чтобы восстановить свою репутацию и защитить свою репутацию, проконсультировавшись с нашим адвокатом по уголовным делам округа Ориндж. Позвоните сегодня, чтобы записаться на бесплатную консультацию.

(714) 530-9690

Небрежная безопасность | Mirick O’Connell Attorneys at Law

Каждый год жертвами насильственных преступлений становится шокирующее количество американцев. Подсчитано, что каждые 98 секунд американец подвергается сексуальному насилию, а каждые 8 ​​минут этой жертвой становится ребенок. Хуже того, только около 6 из 1000 виновных в сексуальных домогательствах оказываются в тюрьме.По данным ФБР, в 2015 году в Соединенных Штатах было совершено 15 696 убийств, 327 374 ограбления и имущественные преступления на общую сумму 14 300 000 000 долларов.

Цель предоставления этой статистики не в том, чтобы напугать людей или дать представление о том, что каждое преступление происходит в результате небрежного отношения к безопасности. Скорее, чтобы развеять некоторые заблуждения. Некоторые люди считают, что, когда человек стал жертвой насильственного преступления, он может обратиться только в полицию и к окружному прокурору. Безусловно, система уголовного правосудия предоставляет обществу прекрасный ресурс для обеспечения нашей безопасности. Окружной прокурор, полиция и суды по уголовным делам убирают преступников с улиц. Однако избавление от насильственных преступников никак не помогает жертве оправиться от того, что часто является ужасным опытом.

Во многих случаях насильственные преступления можно предотвратить. Если вы или кто-то из ваших знакомых стал жертвой насильственного преступления, небрежные адвокаты по безопасности из Массачусетса Мирика О’Коннелла могут помочь.Закон штата Массачусетс требует, чтобы предприятия и землевладельцы принимали разумные меры для защиты от насильственных преступлений. В прошлом мы успешно возбудили дела о халатности в отношении безопасности от имени жертв преступлений против:

  • Колледжи и университеты;

  • Ассоциации кондоминиумов;

  • Рестораны;

  • бара;

  • Универмаги;

  • Круглосуточные магазины;

  • Поставщики услуг по охране психического здоровья; и,

  • Домовладельцы.

Мы в Mirick O’Connell считаем, что некоторые насильственные преступления можно предотвратить, если люди и компании будут следовать методам, которые, как было доказано, сдерживают преступность. Некоторые из этих методов включают металлодетекторы, высококачественные замки на дверях, охрану кампуса, хорошо обученных вышибал в барах и ресторанах и надлежащее обучение сотрудников.

Мы также считаем, что привлечение предприятий к ответственности за небрежное отношение к безопасности помогает всему сообществу быть в большей безопасности. К сожалению, мы не можем полагаться на то, что владельцы бизнеса и собственности предпримут необходимые шаги для предотвращения насильственных преступлений просто потому, что «это правильно.Однако привлечение этих людей и предприятий к финансовой ответственности за срезание углов часто очень эффективно для обеспечения того, чтобы они ценили общественную безопасность в будущем.

В прошлом мы помогали жертвам следующих видов преступлений получить компенсацию в случаях халатного отношения к безопасности:

Люди, ставшие жертвами подобных преступлений, часто имеют очень серьезные травмы, и у нас есть опыт представлять людей с самыми серьезными травмами. В прошлом мы представляли интересы людей, которые получили ножевые ранения, изнасилования, лишились конечностей и навсегда изменили свою жизнь в результате насильственных преступлений.

Чтобы добиться хороших результатов в делах, связанных с небрежным отношением к безопасности, юристам часто приходится тратить значительное количество времени и денег на экспертов, беседы со свидетелями и наем частных детективов. В Mirick O’Connell мы работаем с 1916 года, и у нас есть ресурсы, чтобы сделать все необходимое для пострадавших от травм. Если вы или ваш близкий человек стали жертвой насильственного преступления и подозреваете, что это может быть результатом небрежного отношения к безопасности, позвоните нам сегодня.

Мужская одежда | Векс | Закон США

Обзор

Mens Rea относится к преступным намерениям.Дословный перевод с латыни — «виноватый ум». Множественное число от mens rea — это mentes reae . A mens rea относится к состоянию ума, которое по закону требуется для осуждения конкретного ответчика за конкретное преступление. См., например. Стейплз против США, 511 US 600 (1994). Установление мужской причины правонарушителя обычно необходимо для доказательства вины в уголовном процессе. Обвинение, как правило, должно доказать вне всяких разумных сомнений, что подсудимый совершил преступление в состоянии вины.Судья Холмс классно проиллюстрировал концепцию намерения, когда сказал, что «даже собака знает разницу между спотыканием и пинком».

Требование mens rea основано на идее, что человек должен иметь чувство вины и осознавать свое неправомерное поведение; однако обвиняемому не обязательно знать, что его поведение является незаконным, чтобы быть виновным в совершении преступления. Скорее, ответчик должен осознавать «факты, которые делают его поведение подпадающим под определение правонарушения.

Применение 

Mentes Reae

Если в законе указывается психическое состояние или конкретное правонарушение, суды обычно применяют требуемое психическое состояние к каждому элементу преступления. Более того, даже если закон воздерживается от упоминания психического состояния, суды обычно требуют, чтобы правительство все же доказало, что подсудимый находился в состоянии вины во время совершения преступления. Например, Верховный суд Соединенных Штатов постановил, что федеральные уголовные законы без обязательного психического состояния «должны толковаться как включающие «только то mens rea , которое необходимо для отделения» противоправного поведения от невиновного.'»

Психические состояния обычно организованы иерархически в соответствии с состоянием вины правонарушителя. Как правило, вменяемость психического состояния деятеля соответствует серьезности преступления. Более высокие уровни вины обычно коррелируют с более строгой ответственностью и более суровым приговором. 

Исторически сложилось так, что штаты подразделяли психические состояния на преступления, требующие «общего умысла» и «конкретного умысла». многоуровневая классификация, или различие злого умысла.

MPC и

Mens Rea

Большинство штатов используют классификацию MPC для различных mentes reae . MPC организует и определяет преступные состояния ума по четырем иерархическим категориям:

  1. преднамеренное действие – ответчик имел сознательную цель совершить действие
  2. сознательное действие – ответчик практически уверен, что его поведение приведет к определенному результату
  3. действие по неосторожности — Подсудимый сознательно игнорировал существенный и неоправданный риск
  4. действовал по неосторожности — Подсудимый не осознавал риска, но должен был осознавать риск

Таким образом, преступление, совершенное умышленно, повлечет за собой более суровое наказание, чем если бы правонарушитель действовал сознательно, по неосторожности или по неосторожности.MPC сильно повлиял на уголовные кодексы ряда штатов и продолжает оказывать влияние на развитие дискуссии о 90 101 мужской ответственности.

Некоторые расширили классификацию MPC, включив в нее пятое состояние ума: «строгая ответственность». Преступления со строгой ответственностью не требуют состояния вины. Самого факта, что подсудимый совершил преступление, достаточно, чтобы удовлетворить любое расследование психического состояния подсудимого. Это отсутствие виновного ума будет действовать как пятое и наименее предосудительное из возможных психических состояний.Для преступления со строгой ответственностью обвинению достаточно доказать, что подсудимый совершил противоправное деяние, независимо от психического состояния подсудимого. Следовательно, виновное состояние ума не имеет отношения к правонарушению со строгой ответственностью. Примеры правонарушений со строгой ответственностью в уголовном праве часто включают хранение и изнасилование по закону. Многие комментаторы критикуют привлечение подсудимых к строгой ответственности из-за отсутствия mens rea .

Злобное намерение

Меньшинство штатов отвергает подход MPC.Вместо этого они применяют два уровня злого умысла, чтобы установить надлежащую ответственность, применимую к тем, кто совершает преступные действия.

  1. Явный злой умысел – совершение преступления с умышленным намерением причинить вред потерпевшему
  2. Подразумеваемый злой умысел – равнодушие к вреду, который может быть причинен потерпевшему вследствие неосторожности или невнимательности подсудимого

 

Адвокат по уголовным делам по халатности в Техасе

Преступление Убийство по преступной небрежности в штате Техас дает полиции право арестовать вас, если они считают, что вы стали причиной чьей-то смерти, совершив что-то преступно небрежное. Убийство по преступной небрежности — одно из обвинений в уголовном убийстве в Техасе. Другие — убийство, непредумышленное убийство и тяжкое убийство. Узнайте более подробную информацию о правонарушении Убийство по преступной небрежности ниже.

АДВОКАТ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ ПО НЕРАВНОМ УБИЙСТВУ Часто задаваемые вопросы

Если прокуроры штата считают, что вы стали причиной смерти человека, управляя автомобилем в состоянии алкогольного опьянения, вам также может быть предъявлено обвинение в непредумышленном убийстве в состоянии алкогольного опьянения.

Вам предъявлено обвинение в убийстве по неосторожности? Позвоните адвокату по уголовным делам Полу Сапуто по телефону (888) 239-9305 , чтобы обсудить юридическое представительство.

Убийство по преступной небрежности классифицируется Уголовным кодексом Техаса в разделе 5 «Преступления против личности», глава 19 «Преступное убийство».

Что такое

действующий закон Техаса об убийстве по неосторожности?

Текущий закон Техаса выглядит следующим образом: 1

(a) Лицо совершает преступление, если оно по преступной небрежности причиняет смерть человеку.

Как

я могу быть обвинен в убийстве по неосторожности?

Вам может быть предъявлено обвинение в совершении преступления по статье Убийство по неосторожности , если прокуроры штата считают, что все элементы статьи 19.05(a), описанные в разделе выше, соблюдены.

Что такое

наказание за убийство по неосторожности?

Осуждение за Убийство по преступной небрежности наказывается как уголовное преступление в тюрьме штата, 2 с максимально возможным штрафом в соответствии с законодательством штата Техас в размере до 10 000 долларов и тюремным заключением на срок до двух лет. Узнайте о различиях между уровнями тяжких преступлений и проступков


Юридические ссылки:

1 Уголовный кодекс Техаса §19.05

2 Уголовный кодекс Техаса §19.05(b)

Недавние результаты дела

  • 2019 Невиновен в округе Коллин DWI >0,15
  • 2019 Невиновен в округе Даллас Непристойное поведение с ребенком
  • Устный аргумент в Федеральном апелляционном суде 5-го округа США по иску о неправомерном поведении прокурора, вытекающем из Северного округа Техаса
  • 2018 Невиновен в округе Мартин Нападение с применением смертоносного оружия при отягчающих обстоятельствах на блюстителя порядка
  • Невиновен в 2018 году DWI округа Даллас Судебное разбирательство
  • Клиент оправдал в полиции Далласа, расстреляв неправомерное обвинение
  • Результаты вынесения федеральных приговоров в 10-летнее отклонение в сторону понижения от Руководства по вынесению приговоров в 2018 году
  • Невиновность Вердикт присяжных для клиента, первоначально обвиняемого в непредумышленном убийстве в состоянии алкогольного опьянения
  • Дело прекращено после избрания присяжных по делу о сексуальном насилии над ребенком при отягчающих обстоятельствах в 2017 году
  • Прокурор США отклоняет дело в отношении клиента, обвиненного Федеральным судом Эль-Пасо в хранении детской порнографии
  • ВСЕ ОБВИНЕНИЯ, СВЯЗАННЫЕ С НАШИМ КЛИЕНТОМ по делу Твин Пикс Waco Biker дело
  • Клиент, которому большое жюри не выставило счет, расследующий дело о расстреле
  • Освещение дела, связанного с учителем Waco , отправляющим сообщения ученику
  • Судья выносит Направленный оправдательный вердикт по делу тренера профессиональных спортсменов
  • Редкий оправдательный приговор в округе Рокуолл DWI
  • 2016 г. Увольнение из Fort Worth Federal Хранение непристойных изображений сексуального насилия над детьми
  • Дело об отмывании денег округа Хилл Прекращено и конфискация гражданских активов возвращена
  • Освещение подростка-клиента из Льюисвилля, обвиненного в смерти в результате наезда и побега
  • Два округа Монтегю Непристойное поведение с ребенком дела Уволен

Отделение Spring Branch защиты по уголовной халатности

Что такое преступная халатность в Техасе?

В Техасе причинение смерти другому по преступной небрежности является преступлением.Преступная халатность юридически рассматривается как нечто большее, чем обычная халатность, когда человек делает то, что обычный человек не сделал бы. Преступная халатность предполагает совершение чего-либо, что является «грубым отклонением» от того, что сделал бы обычный человек в данных обстоятельствах. Проблема в том, что нет четкого разграничения между «совершением чего-то другого» и «грубым отклонением». Что еще хуже, правоохранительные органы и прокуратура все больше и больше настаивают на том, что такой простой вещи, как включение стоп-сигнала или неспособность следить за другими транспортными средствами на дороге, достаточно, чтобы считаться преступной небрежностью.

Посмотрите, как Брент Майр говорит о преступной халатности в . Эта новость была показана на канале ABC13 в Хьюстоне с репортером Тедом Обергом.

Тюремный срок за преступную халатность в Техасе

Человек может оказаться под следствием, обвинением и привлечением к ответственности за убийство по неосторожности, даже если он не находился за рулем в нетрезвом виде. Достаточно одного небрежного действия — разговор или сообщение по мобильному телефону, игра с радио, нанесение макияжа и установка знака «стоп», превышение скорости, отсутствие надлежащего наблюдения за другими транспортными средствами на дороге — и вы можете найти себя не просто обвиняют в каком-либо преступлении, а в уголовном преступлении. В то время человек, арестованный за уголовную халатность, будь то в Хьюстоне, округе Монтгомери или где-либо еще в Техасе, должен искать опытного техасского адвоката по уголовным делам. Убийство по преступной небрежности считается уголовным преступлением четвертой степени, которое влечет за собой наказание от 180 дней до 2 лет в государственной тюрьме.

Автомобиль или грузовик могут считаться смертельным оружием в Техасе

Правоохранительные органы и прокуратура тогда, помимо предъявления обвинения лицу в данном правонарушении, заявят, что было применено смертоносное оружие: не пистолет, не нож, а автомобиль или грузовик, за рулем которого находился человек.Делая это, оно становится тяжким преступлением третьей степени, а возможное наказание увеличивается от 2 до 10 лет тюрьмы и до 10 000 долларов штрафа. Хуже того, он запрещает судье давать человеку испытательный срок.

Это одно из самых пугающих переживаний, в которых может оказаться человек.   Вы можете подумать: «Я не пил, я не делал ничего плохого», но вы все равно можете оказаться арестованным и обвиненным в преступной халатности в уголовном преступлении. Техас, если правоохранительные органы даже подозревают, что вы виноваты в аварии, в результате которой кто-то погиб.По этой причине вам нужен кто-то с навыками, знаниями и опытом для борьбы с этими типами специализированных правонарушений. Сертифицированный советом адвокат по уголовным делам округа Монтгомери Брент Майр может предоставить вам это.

В чем разница между непредумышленным убийством и убийством по неосторожности? Юрист защиты Техаса Мик Микельсен объясняет

Когда вы слышите термины непредумышленное убийство и убийство по преступной небрежности, вам может быть трудно различить их. Мы попросили адвоката по расследованию убийств из Далласа Мика Микелсена помочь нам разобраться.

В соответствии с законодательством Техаса существует четыре вида уголовных убийств: убийство, караемое смертной казнью, убийство, непредумышленное убийство и убийство по преступной небрежности.

Как непредумышленное убийство, так и убийство по преступной небрежности связаны со смертью другого лица без намерения совершить убийство со стороны предполагаемого преступника. Для большинства людей, мало знакомых с правовой системой, эти два правонарушения могут показаться взаимозаменяемыми.

Однако

Непредумышленное убийство, как тяжкое преступление второй степени, влечет за собой гораздо более суровые наказания, чем убийство по неосторожности, которое является уголовным преступлением в тюрьме штата.Обвиняемые в уголовных убийствах в Техасе часто задаются вопросом, в каком преступлении им будет предъявлено обвинение, а обвиняемые часто недоумевают, почему им было предъявлено обвинение в одном, а не в другом.

В этой статье мы разъясняем разницу между непредумышленным убийством и убийством по преступной небрежности, основываясь на нашем совокупном многолетнем опыте защиты насильственных преступлений в судах Техаса.

Убийство по преступной небрежности против непредумышленного убийства в Техасе

Наиболее упрощенное различие между убийством по преступной небрежности и непредумышленным убийством в соответствии с законодательством Техаса заключается в том, была ли смерть жертвы вызвана преступной небрежностью или безрассудством со стороны предполагаемого преступника.

Если предполагаемый преступник действовал с преступной небрежностью, соответствующее обвинение будет состоять в убийстве по преступной небрежности. Если предполагаемый преступник действовал безрассудно, соответствующее обвинение было бы в непредумышленном убийстве.

В чем разница между преступной халатностью и безрассудством?

Трудно понять разницу между преступной небрежностью и безрассудством. В этом разделе мы объясним определение каждого из них.

Преступная халатность Определено

Преступная небрежность имеет место, когда человек игнорирует возложенную на него разумную обязанность, и это представляет очевидный риск для жизни и безопасности других людей.

Безрассудство Определение

Безрассудство определить сложнее. Он встречается во всем Уголовном кодексе Техаса, а также во многих федеральных законах и законах штатов по всей стране. По сути, безрассудство — это преднамеренные действия, которые могут причинить вред другим, не принимая во внимание риск или опасность 

.

Преступная халатность и безрассудство

Некоторые эксперты в области права считают, что разница между преступной небрежностью и безрассудством заключается в том, что безрассудство связано с риском, о котором вы действительно знали, тогда как преступная небрежность связана с риском, о котором вы должны были знать.

Хотя есть некоторые исключения, один из способов концептуализировать разницу состоит в том, что преступная небрежность подразумевает отсутствие или отсутствие действий, которые должны были быть предприняты для защиты других (т. действий, причиняющих вред (т.е. совершение чего-то, чего вы не должны были делать).

Примеры убийства по преступной небрежности и непредумышленного убийства

Лучший способ проиллюстрировать разницу между убийством по преступной небрежности и непредумышленным убийством — это привести примеры.

Пример №1 — Безответственное использование огнестрельного оружия

Дело об убийстве по преступной небрежности может быть связано с несоблюдением человеком мер предосторожности при обращении с огнестрельным оружием, в результате чего его огнестрельное оружие неожиданно выстрелило в людном месте и убило кого-то поблизости. Как владелец огнестрельного оружия, в их обязанности входило обеспечение безопасного обращения с оружием. Невыполнение этого требования считается преступной халатностью. Когда эта преступная небрежность приводит к смерти, имеет место убийство по преступной небрежности.

Сравните это с этим примером непредумышленного убийства: человек выбирает выстрелить из своего пистолета посреди переполненной комнаты, и одна из пуль попадает в кого-то и убивает его. Поскольку преступник в этом примере не намеревался ударить или убить жертву, в преступлении отсутствует намерение убить, а это означает, что ему не следует предъявлять обвинения в убийстве или убийстве, караемом смертной казнью. Однако они намеревались стрелять из своего оружия в переполненном помещении. Разумно предположить, что владелец оружия знал, что стрельба из оружия в переполненном помещении означала большой риск ранения или убийства кого-либо.Игнорируя этот риск и все равно решив выстрелить из своего оружия, они поступили безрассудно и совершили непредумышленное убийство.

Пример №2 — Несчастный случай на производстве

В этом примерном сценарии вам нужно безопасно установить полку на рабочем месте. Вы достаточно обучены и опытны, чтобы успешно выполнить эту задачу, и знаете, что тяжелые предметы будут храниться на полке. Устанавливая полку, вы недостаточно проверяете свою работу и оставляете незакрепленным анкер.Позже, когда коллега идет за чем-то с полки, оно падает на него, убивая его. Поскольку из-за вашей небрежности при выполнении своей работы полка упала на них и убила их, и в ваши обязанности входило убедиться, что полка была надежно собрана и закреплена, это может быть убийством по преступной небрежности.

С другой стороны, предположим, что вы сбрасываете тяжелый предмет с лестницы, чтобы не нести его всю дорогу. На дне оказывается кто-то, и объект ударяет его, что приводит к его смерти.Поскольку разумно предположить, что вы знали, насколько потенциально опасно уронить объект, это было бы непредумышленным убийством.

Наказания и стратегии защиты за убийство по преступной небрежности в Техасе

Убийство по преступной небрежности происходит, когда человек позволяет другому человеку умереть из-за его собственных небрежных действий.

Штрафы за убийство по неосторожности 

В соответствии с Уголовным кодексом Техаса убийство по неосторожности считается уголовным преступлением, наказуемым тюрьмой штата.Важно отметить, что обвинение в уголовном преступлении в тюрьме штата означает, что вы не имеете права на условно-досрочное освобождение во время отбытия наказания. В отношении тяжких преступлений в тюрьме штата действуют следующие правила вынесения приговора: 

  • От 180 до 2 лет в тюрьме штата без возможности условно-досрочного освобождения
  • Штраф до 2000 долларов
  • Возможный испытательный срок после освобождения

Стратегии защиты от убийств по преступной халатности в Техасе

Сильная защита по делу об убийстве по неосторожности должна будет представить присяжным одну или несколько из следующих вещей:

  • Ответчик не причинил необоснованного риска причинения вреда.
  • Действия подсудимого не явились фактической причиной смерти потерпевшего.
  • У ответчика не было разумной обязанности в данном случае.

Наказания и стратегии защиты за непредумышленное убийство в Техасе

В соответствии с Уголовным кодексом штата Техас непредумышленное убийство определяется как «неосторожное [причинение] смерти человека». В отличие от многих других штатов, в законодательстве Техаса не проводится различие между добровольным и непредумышленным убийством.

Штрафы за непредумышленное убийство в Техасе

В Техасе непредумышленное убийство считается тяжким преступлением второй степени.Если подсудимый осужден, наказание может включать:

  • От 2 до 20 лет тюрьмы
  • Штраф до 10 000 долларов
  • Возможный испытательный срок после освобождения

Как адвокаты защищают непредумышленное убийство в Техасе?

Некоторые потенциальные подходы к защите непредумышленного убийства в Техасе включают выдвижение одного или нескольких из следующих аргументов: 

  • Подсудимый не совершал преступления.
  • Действия подсудимого следует расценивать как халатность или преступную халатность, а не безрассудство.
  • Подсудимый был психически не в состоянии понять последствия своих действий в момент совершения преступления.
  • Подсудимый действовал в порядке самообороны.

Даллас Адвокаты по насильственным преступлениям — Broden & Mickelsen

Если вам предъявлено обвинение в насильственном преступлении в Техасе, очень важно обсудить ваше дело с адвокатом по уголовным делам, имеющим опыт ведения дел о насильственных преступлениях в Техасе. Broden & Mickelsen обеспечивает агрессивное и этичное представительство интересов физических и юридических лиц, обвиняемых в совершении уголовных преступлений.Фирма достигает этого благодаря своему уникальному командному подходу к уголовной защите, при котором оба партнера активно участвуют в деле.

Чтобы добиться положительного решения, Броден и Микельсен оценивают каждый случай индивидуально и используют все доступные ресурсы. Техасский совет по юридической специализации сертифицировал адвокатов по уголовным делам Клинта Бродена и Мика Микельсена как экспертов в области уголовного права для судебных и апелляционных судов.

Позвоните в Broden & Mickelsen, чтобы обсудить детали вашего дела сегодня: (214) 720-9552.

В случае чрезвычайной ситуации

(214) 563-3154 (адвокат Клинт Броден Мобильный)

(214) 563-3157 (адвокат Мик Микелсен Мобильный)

Broden & Mickelsen Attorneys at Law находится по адресу: 2600 State St Dallas, Texas 75204

.

Все наши адвокаты являются сертифицированными судебными юристами, которые будут бороться за вас так же, как они борются за собственного сына или дочь. Лица, обвиняемые в насильственных преступлениях, в том числе подозреваемые в убийстве, непредумышленном убийстве и/или других преступлениях.. Мы помогли многим клиентам из сообществ Далласа, Даллас-Форт-Уэрт Метроплекс, Арлингтон, Плано, Гарланд, Ирвинг, МакКинни.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>