МКОУ "СОШ с. Псыншоко"

МКОУ "СОШ с. Псыншоко"

Добро пожаловать на наш сайт!

Я подала на развод а мужу все равно: Вопросы — ответы

Муж сам подал на развод, а потом стал всяческими способами портить мне жизнь. — Ты ко мне еще приползешь,

Вляпалась я с замужеством так, что врагу не пожелаешь. Хоть и в браке была меньше года, а разгребаю уже почти два года. Муж оказался с придурью, как и его семейка. До сих пор не может простить мне развода, хотя уже около двух лет прошло. Да и на развод он подал сам.

До брака мы нормально жили в моей квартире, никаких особенностей за будущим мужем я тогда не заметила. Ну часто звонит маме, на мне это никак не отражалось, поэтому мне было все равно. А вот после свадьбы все покатилось по наклонной. 

Муж почти сразу после свадьбы заявил, что жить мы должны у его родителей. На мой вопрос «зачем», ответил, что так будет лучше.

— Мама не будет переживать, к тому же она дома постоянно, тебе не придется уборкой и готовкой заниматься, а когда родится ребенок, она будет с ним помогать.

Для меня было странно желание тридцатичетырехлетнего мужика жить с родителями, но любовь же.
И я согласилась. Ни к чему хорошему это не привело. 

Муж все время проводил со своими родителями. Вот пришел с работы — сел с мамой чаи гонять, потом с папой телевизор смотреть, потом пошел в компьютер поиграл. Часто я даже засыпала одна, потому что муж с мамой беседы беседовал на кухне. 

Предложения куда-то вечером сходить разбивались о довод о скучающих родителям. То он маме обещал одно, то папе другое. А потом начал заявлять, что нечего деньги тратить, нам пора подумать о декрете. 

Потом меня стали убеждать, что мою квартиру нужно сдать. А то свекровь спать спокойно не могла, потому что целая квартира простаивает. Я на тот момент еще лелеяла надежду убедить мужа перебраться жить отдельно, поэтому отказалась. Свекровь это не устроило. 

— Сейчас каждый старается лишнюю копеечку приработать, а ты как собака на сене. Получаешь мало, сын все на себе тащит, а ты даже помочь не хочешь. 

— Я нормально зарабатываю, не надо наговаривать!

— Это ты сейчас зарабатываешь, а вот в декрет сядешь, так и все.

Вечером муж мне устроил скандал, что я перечу его маме. Мол, она дело говорит, хочет как лучше для нас, а я ей нервы поднимаю своими глупыми отговорками.

Потом свекровь начала копаться в моих вещах — в шкаф залезла, раскритиковала все мои наряды, сказав, что они больше подходят для ночных бабочек на трассе, чем для замужней женщины. А затем она залезла в сумку и где-то там за подкладкой нашла завалявшийся презерватив. Он туда попал еще во время наших свиданий с ее сыном, а потом через дырку в кармашке провалился куда-то в недра сумки, где его нашла въедливая свекровь.

— Вот я же говорила, что она ****! — С видом победительницы бросила она истрепанный временем квадратик на стол. — Может она вовсе и не на работу ходит? Сын, кого же ты привел в наш дом!

Я терпеть больше не стала. Ради чего я вообще слушаю эту странную тетку? Я собрала сумки, вызвала такси и уехала к себе на квартиру, радуясь, что не поддалась на уговоры и не сдала квартиру. 

Муж неделю не звонил, потом написал сообщение, что он подает на развод. Да пожалуйста, я была только за. За эту неделю я столько всего успела передумать, что сама уже пришла к такому же выводу. Брак продлился восемь месяцев, делить нам было нечего, детей, слава богу, не нажили. 

То, что родня мужа начала рассказывать всем, что развелись мы с ним из-за моих постоянных измен, было ожидаемо. Этот придурок исписал все стены в моем подъезде всякой похабщиной, потом приезжал со своей мамашей требовать обратно все подарки, даже на работу ко мне явился, чтобы учинить скандал. Я думала, что со стыда сгорю. Периодически он приезжал с цветами и говорил, что мы можем еще все начать сначала, ведь он так меня любит. После очередного отказа начинал свою диверсионную деятельность с новым энтузиазмом.

Писала на этого идиота заявления в полицию, но там ничем мне помочь не могли. Бывший же продолжал глумиться, обещая, что я еще приползу к нему. 

Этот театр абсурда длился полтора года. Потом я познакомилась с молодым человеком, у нас начали складывать отношения и я сразу рассказала ему, что происходит в моей жизни. Это было честно, потому что неприятностей бывший доставлял много, не каждый согласится на отношения с девушкой при таких условиях. Но мой новый мужчина сказал, что его это нисколько не пугает. 

Жили мы у меня, поэтому с бывшим мой мужчина столкнулся очень быстро. Дело чуть не дошло до мордобоя, но я буквально висела у своего парня на руках, еще не хватало сидеть из-за какого-то идиота. Заявление бывший все-таки написал, но у нас были в свидетелях все соседи, которые уже волей-неволей были в курсе наших отношений, они полтора года этот цирк наблюдают. Так что обошлось.

Бывший продолжал пакостить. Он даже на машине моего мужчины колеса спустил. Я точно знаю, что это он, но доказать не могу. Еще эта пародия на мужчину приходила к моим родителям, чтобы рассказать про меня гадости. Папа его чуть с лестницы не спустил. А потом в подъезде появились очередные оскорбительные надписи и кто-то (интересно, кто же это мог быть) измазал дверь собачьими экскрементами.

Я была уже на грани, моя мужчина говорил, что может разобраться, но я боялась, что это кончится плохо. А потом он предложил переехать. У него родня в другом городе живет, первое время можно пожить у них, а потом снять квартиру. Я долго колебалась, но потом решила, что хуже уже вряд ли будет, и согласилась. 

Это было самое лучшее решение. Меня приняли как родную, родственники моего мужчины оказались очень тактичными и отзывчивыми людьми. Вот уже несколько месяцев у них живем, ни словом, ни делом меня никто не упрекнул. Мужчина сделал мне предложение, решили, что сыграем свадьбу, через год, когда обоснуемся и встанем на ноги.

Мне помогли устроиться на хорошую работу, жених тоже работает. Думаем копить на квартиру. Я пока с опаской отношусь ко всему, но пока от жениха и его родственников я видела только добро. Надеюсь, в этот раз мне повезет. 

От бывшего никаких вестей нет, к моему большому счастью. Я поменяла номер, в соцсетях не сижу, в квартиру сдаю. Он пару раз наведывался к родителям, но те его послали далеко и надолго. 

В рубрике «Мнение читателей» публикуются материалы от читателей.

«Муж говорил, что не бил меня, и я начинала ему верить». Четыре истории о газлайтинге

Говоря о домашнем и партнерском насилии, обычно подразумевают насилие физическое. Однако часто оно идет вкупе с психологическим. Жертвы газлайтинга — манипулятивной тактики, которая заставляет человека сомневаться в адекватности собственного восприятия действительности, — рассказали «Снобу», как их слова обращали против них самих

Галина, 34 года

Своего будущего мужа я встретила в 17 и сразу же в него влюбилась. Для меня это был первый опыт отношений. Муж всю жизнь ходил на разные энергетические, ведические, экстрасенсорные тренинги, одно время увлекался сайентологией. Иногда водил меня с собой. На тренингах нам рассказывали, что благополучие семьи зависит исключительно от женщины и во всех семейных проблемах виновата только она. Что «настоящая» женщина не имеет права злиться и обижаться, она все прощает.

Поначалу наша семейная жизнь складывалась неплохо. У нас родился ребенок. Потом муж начал говорить, что я духовно и физически не соответствую его уровню, что я должна энергетически подпитывать и вдохновлять его на зарабатывание денег и воспитание ребенка. Вскоре я забеременела во второй раз. Муж всегда хотел большую семью — семерых детей. Оказалось, что таким образом он просто хотел полностью подчинить меня себе и самоутвердиться. После рождения второго ребенка муж начал поднимать на меня руку. Делал он это редко, но во мне жил страх, что он может не просто избить меня, а убить. Первые пару раз это были просто очень увесистые пощечины. После он просил прощения, обещал, что больше такое не повторится. Однако потом начал убеждать меня, что настоящих женщин мужчины не бьют, и если он меня ударил, значит, я вела себя как мужик.

Еще через год я забеременела близнецами и через небольшой промежуток времени после их рождения узнала, что беременна снова. Помощи от мужа ждать не приходилось, поэтому я решила сделать аборт. Но муж отговорил меня, обещал заботиться о старших детях.

Я оставила ребенка, но на третьем месяце беременности, когда аборт делать было поздно, муж сказал, что для него самое главное — его жизнь и личностный рост, и почти перестал появляться дома.

Я плохо переносила эту беременность из-за сильнейшего токсикоза. Когда пожаловалась мужу, что мне очень тяжело, и обвинила его в том, что он не сдержал своих обещаний, он меня избил. Бил головой об пол, потом душил, пытался привязать к батарее, хлестал по ногам ремнем, угрожал убить. Как потом оказалось, соседи слышали мои крики, но решили не вмешиваться в «семейные дела». Почти сутки я провела взаперти, без еды и воды. Мобильный телефон и ключи муж спрятал, выбраться из квартиры я не могла. Когда муж уснул, я добралась до компьютера и отправила сообщение сестре с просьбой о помощи. Она вызвала участкового. В объяснительной муж написал, что не бил меня, я ударилась сама, а он просто пытался привязать меня к батарее. Только после этого я смогла уйти из квартиры к сестре. Детей я оставила с ним.

Я не боялась, что он с ними что-то сделает, ведь он бил только меня.

 

Всем знакомым муж говорил, что никогда не поднимал на меня руку, что я все придумала, и многие ему верили. А те, кто не верил, говорили, что я сама во всем виновата

 

Я сразу подала на развод. Сняла побои и написала заявление в полицию, но там сказали, что я ничего не докажу, потому что у меня даже переломов нет. Полицейские не хотели брать заявление, говорили, что мы с мужем завтра помиримся, а они останутся крайними. Я не сдавалась, и они приняли заявление. Однако привлечь мужа к ответственности мне так и не удалось: заявление было оформлено неправильно, и суд отказал в возбуждении дела. Повторно писать заявление я не стала: у меня не осталось сил.

Когда мы разводились, я постоянно держала перед глазами справку о побоях, фото с синяками и скриншоты его сообщений с угрозами, чтобы убедить себя, что я это не придумала. Я звонила сестре, которая видела меня избитую, чтобы она подтвердила, что я не схожу с ума. Потому что этот человек смотрел мне в глаза и улыбался: «Почему ты рассказываешь небылицы? Я никогда не бил тебя». Он говорил это так искренне, что мне становилось жутко. А если даже я иногда сомневалась в произошедшем, то представьте, насколько легко моему теперь уже бывшему мужу было убедить других. К тому же он умеет произвести хорошее впечатление. Окружающие знают его только с лучшей стороны. Всем знакомым он говорил и говорит, что никогда не поднимал на меня руку, что я все придумала, и многие ему верят. А те, кто не верит, говорят, что я сама во всем виновата. Это ужасно стыдно и обидно. Я морально уничтожена не только побоями, но и реакцией окружения.

Еще год после развода мы с мужем прожили вместе, потому что квартира была общая. Как-то я лежала с ребенком в ванной. Уже бывший на тот момент муж стал требовать, чтобы я немедленно вылезала и приготовила ему завтрак. Когда я отказалась, он за волосы вытащил меня из ванной. Орал, что в его доме все обязаны его слушаться и уважительно относиться к нему. Когда он ушел, я сменила замки и больше не пускала его в дом.

После этого он больше двух лет угрожал меня избить, требовал подчинения и шантажировал алиментами. Я писала обо всех его угрозах в соцсети, отсылала скриншоты и просьбы о помощи его друзьям и знакомым. Но вновь не нашла поддержки: «Нормальную женщину мужчина бить не будет! Не выноси сор из избы!»

Со временем бывший муж от меня отстал. Но у нас за плечами 12 лет брака и пять общих детей, которые живут со мной, и общаться с ним все-таки приходится. Когда муж избивал меня, дети были еще маленькими и не понимали, что происходит, кроме старшего, которому тогда было девять лет — у него с отцом напряженные отношения. Сыновья постоянно видят замученную меня, а отец появляется раз в пару месяцев и устраивает им праздник. Общение с бывшим мужем до сих пор дается мне очень тяжело. Второй год хожу к психологу.

«Мама говорила, что я все придумываю»

Анна, 28 лет

Все детство и юность меня жестко контролировали родители. Главной воспитательницей была, конечно, мать. Лет в 15 я попыталась избавиться от гиперопеки, встречаться с мальчиками, но это не вязалось с ожиданиями родителей. Меня воспитали «правильной», хорошей девочкой, но когда я пыталась отстоять свою свободу, мама в порывах гнева начала орать, что я хамка и шлюха. Меня постоянно сравнивали с чужими детьми не в мою пользу и обвиняли в неблагодарности. Когда я припоминала маме ее слова, слышала в ответ: «Я тебе такого не говорила! Как у тебя хватает наглости такое придумывать?» История повторялась, когда она рылась в моих вещах или читала личные записи (при мне): «Я такого не делала! Ты придумываешь!» Я реагировала на эти слова болезненно, даже думала записать все на диктофон, чтобы потом предъявить доказательства. Я пыталась спокойно объяснить родителям, что именно меня ранило, но слышала в ответ, что я все переворачиваю с ног на голову, что мне все показалось и что я сама нарываюсь на конфликт. Я была в отчаянии.

Конфликты и газлайтинг продолжались долгие 10 лет. Мне часто снилось, что я ору на свою маму матом, эти сны меня выматывали. В итоге я заработала невроз и тревожное расстройство, которые со мной по сей день. Я до сих пор учусь верить себе. Когда меня обижают, я сомневаюсь, правильно ли я поняла услышанное.

 

Я научилась говорить «нет» и обрывать разговоры, выключать телефон, перестала делиться своими планами и мыслями

 

Первым условием прекращения конфликтов и газлайтинга была сепарация. Я научилась говорить «нет» и обрывать разговоры, выключать телефон, перестала делиться своими планами и мыслями. Потом я пошла на психотерапию. Врач помог мне восстановиться после депрессии и взглянуть на свои отношения с матерью со стороны. Я поняла, что конфликты и газлайтинг были продиктованы маминым неврозом, страхами и комплексом «идеальной мамы», у которой не может быть «плохих» детей. Она травмировала меня, потому что ее саму мучила травма. Так что нужно было просто разорвать порочный круг, перестать реагировать на провокации и жалеть себя.

Надо отдать должное маме: когда пришло время, она отпустила меня учиться в другой город наперекор своим страхам. А теперь, видимо, полностью пережила кризис сепарации, так что мы сдружились. Но я все равно избегаю любых конфликтов и стараюсь не влезать в споры. Это уже рефлекс: больше не хочу слышать, что мне мерещатся обиды.

«Угрозы они называли шутками, которые я воспринимаю всерьез исключительно из-за своей озлобленности»

Дана, 22 года

Мои родители развелись вскоре после моего рождения. С четырех лет я жила с мамой и отчимом. В детстве меня время от времени били, и это считалось нормальным. Меня держали в ежовых рукавицах, запрещали спорить с родителями, иметь отличное от их мнение, следили за мной в соцсетях, лишали личного пространства: запрещали закрывать дверь, отчим мог ворваться в комнату и раскидать все вещи, если ему казалось, что они не сложены.

Когда я училась на первом курсе, мы сильно поссорились и я попыталась сбежать к отцу, просто разозлилась и пошла собирать вещи. Побег не удался, так как отцу я была не особо нужна. Отчим подобрал меня на улице, обнял, а потом повез, но не домой, а куда-то за город. Мы приехали к реке, и отчим сказал, что привяжет к моей шее камень и бросит в воду, если я еще раз посмею обидеть маму. Это было не просто страшно, но и унизительно — мне пришлось обещать то, чего он требовал, ведь я боялась за свою жизнь. После этого меня как человека практически не стало: я делала, что от меня требовали, говорила то, чего не запретили говорить, унижалась и пыталась быть «правильной». Эпизод с речкой я выбросила из головы на следующий же день — это был слишком сильный шок.

Как-то я заспорила с мамой про одежду. Для мамы это не шутки, ведь я до 20 лет одевалась по ее приказу, у меня не было права на свое мнение. Отчим позвал меня в комнату, взял за горло, поднял и бросил вниз, сказав, что я забыла об уговоре. Я совсем замкнулась в себе.

 

Как человека меня практически не стало: я делала, что от меня требовали, говорила то, чего не запретили говорить, унижалась и пыталась быть «правильной»

 

Однажды я набралась сил и сказала родителям, что тот день, когда меня угрожали утопить, был худшим в моей жизни. Отчим никак не отреагировал на это, а мама начала истерить. После этого она часто обвиняла меня в бесчувственности, озлобленности и неумении прощать. Весь третий курс я пыталась подружиться с родителями, но они говорили, что я их не люблю и считаю себя лучше остальных членов семьи. Отчим постоянно твердил, что это я во всем виновата, что мне надо было лучше учиться, больше работать по дому и помогать родным. Я пыталась доказать им обратное. Как-то в разговоре я сказала отчиму в шутку: «Ну, глупость сказал». А он ответил: «Ты что, меня за дружбана считаешь? Как ты могла обозвать меня дураком? Да ты никто тут, я бы мог поставить тебя раком и *** сейчас!» Мне было очень больно. Чтобы заглушить боль, я резала руки. Дважды мама заставала меня рыдающей на кухне, давала корвалола и говорила, что я сама во всем виновата. Угрозы отчима она называла шутками, которые я воспринимаю всерьез исключительно из-за своей озлобленности и желания подставить хорошего человека. Со временем ситуация только ухудшилась. На четвертом курсе опять начались угрозы: отчим раз в месяц в красках рассказывал, как меня убьет.

Как-то в интернете я наткнулась на отрывок из книги Патрисии Эванс, в котором говорилось о газлайтинге, и поняла, что это все про меня. Что меня обвиняют без вины, что мне запрещают иметь чувства, реагировать на насилие. Тогда я обратилась в кризисный центр за консультацией, мне пообещали квартиру на три месяца. Я убежала из дома, сначала к подруге, через месяц — в квартиру центра, а еще через два месяца начала снимать свою. С тех пор с родителями я не общаюсь. Родственники считают, что я кинула семью, обидела хороших людей, а эмоциональное насилие для них — норма.

Из-за пережитого психологического насилия я начала считать, что все люди — мрази, которым нравится причинять другим боль и страдания. Сейчас я пытаюсь иначе посмотреть на мир. Моя нервная система подорвана, я хожу к психологу и принимаю антидепрессанты.

«Я всегда оказывалась виноватой»

Ольга, 37 лет

В 21 год я начала встречаться с молодым человеком из параллели. Для меня это были вторые отношения. Первые закончились быстро, там не было особой любви. В этот раз все было по-другому: невероятный эмоциональный подъем, улыбка на лице и бабочки в животе.

Через некоторое время я стала замечать, что мой молодой человек ведет себя в компаниях так, будто мы не пара. Еще он мог без предупреждения пропасть на несколько дней. Я искренне думала, что он делает это не со зла и неосознанно, что я расскажу ему, как все это вижу, и он поймет. Однако после первого разговора на эту тему я почувствовала себя облитой помоями и очень виноватой: это я все не так поняла, он ничего такого не имел в виду, просто я странно реагирую. Родители с детства прививали мне чувство вины, поэтому внушить его мог каждый без особого труда, и особенно близкие мне люди, чьим мнением я очень дорожила. Поэтому еще некоторое время после этого разговора я убеждала себя, что нужно относиться к его поведению «адекватно», закрывать на все глаза. Вскоре я снова попыталась поговорить об этом с молодым человеком — ровно с тем же результатом: я оказалась виноватой.

В конце отношений мой молодой человек еще больше обнаглел: он практически в открытую флиртовал с другими девушками и на людях старался делать вид, что мы тут вместе просто по делам. Подруги пытались открыть мне глаза, но я по-прежнему не обсуждала его поведение с ним, потому что знала, чем это кончится. Разорвать отношения у меня не было сил, я болезненно от него зависела. Те, кто в отношениях сталкивался с психологическим насилием, меня поймут: эмоциональные «качели», когда тебя то возносят до небес, то унижают, очень привязывают к партнеру. В итоге отношения разорвал он, сказав, что у него есть другая.

Четыре года газлайтинга не прошли для меня бесследно. В момент отчаяния я сказала подруге: «Даже не могу представить, за что меня можно полюбить». Я долго восстанавливала свою самооценку. Один психотерапевт посоветовал мне зарегистрироваться на сайте знакомств, и, как ни странно, это помогло мне повысить самооценку. Там же я познакомилась с будущим мужем. Я зацепила его не внешностью, а умом, но ко встрече с ним моя самооценка и гордость были близки к нормальным. Эмоционального насилия в наших отношениях нет. С ним я могу обсуждать острые моменты. Мне повезло: он слышит меня и прислушивается. Знаю, что в этом нет ничего особенного, это основа нормальных партнерских отношений. Но также я знаю, насколько все может быть по-другому, поэтому ценю мужа и благодарна ему.

«Ощущение, что шагаешь с обрыва вниз». Кто защищает жертв домашнего насилия

«Это — предел»

Таня сидит в большом мягком кресле напротив меня. Кресло располагает провалиться в него, устроиться поудобнее, но она держит спину ровно, как по струнке. Она напоминает осторожную испуганную птичку. Миниатюрная, хрупкая, руки лежат на коленях, как у гимназистки. Таня очень красивая: у нее тонкие черты, темные длинные волосы, выразительные, ясные глаза.

Она грустно смотрит на меня и говорит:

— Когда я ехала сюда, ощущение было, будто шагаешь с обрыва вниз. Но я понимала, что это начало моего выхода на свободу.

Таня — одна из подопечных московского дома-убежища для женщин, пострадавших от домашнего насилия. Она приехала сюда с младшей дочкой прошлым летом, убежав от мужа, с которым прожила почти 20 лет.

— Я так любила его. Не могла без него. Сейчас понимаю, что это своего рода наркомания — когда ты полностью зависима от другого человека, когда в нем растворяешься.

Они познакомились, когда ей было 19. Говорит, никакой красивой истории любви не было. «Скореенекрасивая»: Таня забеременела, но возлюбленный не захотел ребенка. Расстались, она родила дочь и два года растила ее одна. Потом он вернулся, Таня простила и приняла, стали жить вместе.

—Уже тогда были эти звоночки абьюза, хотя я не понимала этого , я вообще не знала такого слова. Главный — это необоснованная ревность. Не так оделась, не так посмотрела на кого-то. Хотя я не давала никаких поводов, глазки никому не строила. Думала — наверное, любит сильно, боится потерять.

Другой проблемой было пристрастие мужа к алкоголю. Не запойный пьяница, «побухал пару дней и потом неделю работал. Рассуждал: «Есть деньги — почему бы пивка не попить?»

По словам Тани, Михаил (имя изменено по просьбе героини) при этом не был лентяем: трудолюбивый, не жадный, «голова, руки на месте, старался заработать для семьи». Отлично ладил с дочерью.

Но алкоголь будто превращал его в другого человека: после даже небольшой порции спиртного у мужа нарастала агрессия.

—Я сама выросла в таких отношениях, мой отец пил, он не бил маму, но изводил морально,— вспоминает Таня. — Сейчас понимаю, что у меня было искаженное представление о семье. Папа отсидел, мама его ждала — такая любовь была огромная. Я маму осуждала, говорила, что со мной никогда такого не будет. Мне так хотелось свою семью, создать такое свое государство, где все доброе, все хорошее. Уйти от того, что было дома, уйти от темы алкоголя. И в мою жизнь пришло то же самое.

Первые пять лет отношений муж не поднимал руку на Таню, но допускал моральное насилие: мог грубо разговаривать, обругать, оскорбить.

Ударил, когда она при его друзьях сделала ему замечание.

—Высказала свои эмоции, сказала: «Сколько можно пить!», нервно кинула свою сумку в сторону. Когда остались одни, сказал: «Как ты могла при всех! Ну все, держись, дорогая». Очень сильно ударил, таскал за волосы. Мне казалось, что я умру тогда. Думала: «Боже, мне бы только выжить!»Если бы к нам снова не пришли его друзья тогда, может, он бы убил меня.

В тот же вечер муж подрался с одним из гостей — ударил молодого парня так, что тот попал в реанимацию. Михаилу дали четыре года колонии. Я спрашиваю Таню, думала ли она уйти после того первого избиения, а она отвечает:

—Нет. По поводу меня вопрос как-то ушел в сторону, потому что мужа арестовали, был суд. Миша сказал потом: «Я такой дурак, можешь меня бросить, не ждать, я даже не обижусь», но я тогда так испугалась за него, вся обида улетучилась на фоне той ситуации. Помогать-то надо, как же я его брошу в беде?

От Михаила тогда отвернулись все, кроме Тани. Она ездила к нему с передачами каждое воскресенье, решала все его вопросы и проблемы.

—По сути, я отсидела эти четыре года вместе с ним, — грустно улыбается Таня.

После возвращения Михаила из тюрьмы она забеременела — незапланированно, но очень обрадовалась новости. Муж поддержал. Родилась вторая дочка.

Но новый этап жизни не был счастливым — вскоре Таня поняла, что из заключения Михаил вернулся с новой зависимостью — стал принимать наркотики.

—К счастью, он боится уколов, такого там не было. Но когда он мешал эту свою химию с алкоголем, получался гремучий коктейль, он становился неуправляемым.

После тюрьмы муж стал ревновать еще больше. Устраивал допросы беременной Тане: «А где ты была, пока я сидел? А куда ты ездила, куда ходила?»

Она стала бояться любого его звонка. Муж устраивал допрос, если она долго стояла в очереди в магазине или задерживалась с работы на полчаса.

—За продуктами бегала быстро-быстро, скорее, он звонит: «Ты где, что ты там делала так долго, с кем ты там?»Едешь домой в автобусе, попадаешь в пробку — и начинается мандраж, потому что он уже звонит и кричит: «Какие пробки, ты должна быть уже дома!» А потом, когда я вбегала злая в квартиру, переводил все в шутку: «Да я просто пошутил. Ты чего, я же забочусь о тебе! Я переживал!»У меня был только вопрос: «Почему? Я вкладываюсь в человека, а становится только хуже и хуже».

Таня не выдержала, подала на развод и уехала с детьми из их городка в Москву, к маме.

Полтора года они не общались.

— А потом начали переписываться, снова чувства ожили… сейчас я не могу понять, что мною руководило, — говорит Татьяна.

Михаил приехал в Москву, они снова сошлись. Она поставила ему условие — не пить. Продержался почти год, а потом все началось с новой силой.

За полгода до того, как Таняпопала в дом-убежище, онапыталась уйти от Михаила пять раз. Уходила к маме, отсиживалась, но каждый раз он приходил с повинной, признавался в любви, обещал прекратить, возвращал.

Таня и Михаил работали в одной компании, и никто на работе не догадывался о том, что творится у них дома.

—На работе научилась надевать маску веселой девочки: нарядная, накрашенная, смешливая. Когда нас видели вместе коллеги, все было идеально. Он и все для меня сделает, принесет конфетки мне, шоколадку, весь такой заботливый-заботливый.

Когда позже она рассказала коллегам правду, ей не поверили.

—Самое удивительное, что я ведь знала, что существуют такие убежища, даже как-то советовала туда обратиться знакомой девочке, которую дома гнобили родители. Но никогда не примеряла ситуацию на себя, мне в голову не приходило, что я сама нахожусь в абьюзивных отношениях. Я как будто жила в своем коконе, реальность будто была закрыта от меня.

Но однажды Таня увидела в интернете социальную рекламу про домашнее насилие и поняла, что в ней все — про ее жизнь. Ужаснулась. Стала «копать» материалы эту тему, читать статьи психологов.

Самым сложным было впервые написать сообщение директору дома-убежища Наталье Краснослободцевой.

—Я месяц собиралась с духом. Напишу — и сотру. Напишу — и сотру. Боялась рассказать об этом, боялась что-то менять — всю мою жизнь, ведь я строила ее столько лет, вкладывала в нее силы, и вот сейчас надо все начинать заново. Помню, как отправила это сообщение, меня так трясло. А как она ответит? А вдруг она ответит, когда он будет дома, он возьмет телефон и прочитает? Потому что он мог взять мой телефон, почитать мои сообщения, спросить: «А что это за крендель к тебе «ВКонтакте» добавился?»

Таня говорит, что за годы жизни с мужем она придумала сотни вариантов, как себя обезопасить, научилась считывать малейшие колебания его настроения.

—Утром встала — ага, он в таком-то настроении, значит, надо так-то себя вести. А если в другом — то вот так. И ты продумываешь весь свой день. Если с утра он вот в тревожном состоянии, значит, вечером он выпьет. И я напрягаюсь. Значит, послезавтра нам с дочкой придется бежать.

Она встретилась с Натальей, и та, выслушав Танину историю, сразу сказала, что готова принять ее.

—Наташа сказала фразу, которая очень сильно запала мне в душу: «Что еще должно произойти, чтобы ты ушла из этих отношений?»

Спустя несколько дней Михаил снова сильно ударил Таню.

—Он ударил со всей дури, крови не было, но опухла вот такая шишка на пол-лица. Голова кружилась, тошнило. Я не обращалась к врачу, возможно, было сотрясение.

Таня признается, что ее спасла младшая дочка — кинулась к отцу, закричала: «Папа, прекрати!»Взяла его под руку, увела на кухню.

—Я сидела в комнате и вдруг поняла, что это предел, что следующий раз может быть последним, я могу не выжить.

После того раза Михаил снова пообещал не пить и несколько месяцев держал слово. Таня тайком вывезла вещи к маме, устроила в шкафу маскировку, чтобы муж ничего не заметил, но на главный, последний шаг не решалась.

Однажды ей на работу позвонила дочка в слезах и сказала, что папа ее ударил. До этого он никогда не поднимал руку на детей.

—Были каникулы, дочка пригласила домой подружку, хотела пойти с ней на улицу, а он не выпускал. Меня затрясло — я знаю, как он бьет. И понимала, что он не выпустит ее, потому что она — гарантия того, что я вернусь.

Кинулась домой — дочь позвонила и сказала, что им с подругой удалось уйти из квартиры — подруга пригрозила, что иначе ее мама позвонит в полицию. Таня забрала дочь от подруги и поехала в убежище — большой загородный дом в Подмосковье.

—Я вдруг осознала, что он мог ее убить. Если бы ударил в висок, чуть в сторону. Подумала:что я творю?Всплыли слова Наташи: «Что еще должно произойти?»Мой ребенок в девять лет уже столько пережил из-за меня.

Таня закрывает лицо руками и прячет слезы. Она говорит, что самое тяжелое — вина перед детьми. Старшая дочь уже студентка и несколько лет живет с бабушкой — не хочет ничего слышать об отце. Младшая любит его и надеется, что папа когда-то исправится.

Научиться дышать

Рекомендациядома-убежища для женщин, в который попала Таня, — уволиться с работы. Там обеспечивают всем необходимым — едой, питанием для ребенка, лекарствами, одеждой, обувью. Директор дома Наталья Краснослободцева говорит,это необходимо, во-первых, длябезопасности женщины и ее детей: «Тиран может подкараулитьее у работы, выследить, и будет под угрозой и ее безопасность, и других женщин, которые у нас живут».

Кроме этого, по словам Натальи, очень важно»выйти из гонки, просто остановиться, посмотреть на свою жизнь со стороны, подумать, осознать, что женщина вообще хочет, любит. Выспаться, успокоиться, научиться жить без страха. Научиться свободно дышать».

Таня выполнила условие и уволилась. Первые недели муж обрывал телефон, просил прощения, требовал общения с ребенком, спрашивал, почему Тани нет на работе. Когда она сказала, что живет в кризисном центре, и попросила ее не искать, не поверил, называл сумасшедшей. Но чем дольше Таня жила в убежище, тем меньше слова бывшего мужа имели над ней власть.

—В первое утро здесь было так непривычно. Я все время все в своей жизни контролировала. И вдруг поняла, что мне не надо никуда бежать. Не надо думать, в каком настроении он проснется, нервничать, бояться. Дочка первые месяцы повторяла: «Мамочка, как хорошо, что мы с тобой никуда не бежим».

День женщин, живущих в доме-убежище, строится так, чтобы у каждой было много личного времени. Есть дежурство на кухне и по дому — женщины сами готовят и убирают, присматривают за детьми, которые не ходят в детский сад и в школу. Но каждый день отводится несколько часов на семинары психологов, чтение, прогулки, сон.

—Я впервые в жизни задумалась, чего я вообще хочу, — говорит Татьяна. — Раньше меня спрашивали:»Что ты любишь, что тебе нравится?»А я даже не знала, что мне ответить. «Да все равно, как вы, так и я».

Таня все еще не может привыкнуть к своей свободе. Другими кажутся запахи, вкусы, воздух, природа.

—Я поймала себя на мысли, что вот я иду по улице — и воздух чистый. Он свободный, имдышится по-другому. Я хочу — за полчаса до магазина дойду. А хочу — за час. Хочу — быстренько сбегаю, а хочу — пойду гулять. И никто мне ничего не скажет. Сейчас я не могу объяснить, почему я так долго жила в этих отношениях. Может быть, это отверженность в детстве повлияла, потому что маме не было до меня дела, она была вся в папе — а я так хотела любви. Мне только предстоит познать себя. Мне кажется, будто тогда это была не я.

Убежище

Дом-убежище для женщин и детей, пострадавших от домашнего насилия, работает в Москве с 2016 года. Инициаторами создания этого благотворительного проекта стали Ольга Пересветова и Наталья Краснослободцева. Обе когда-то столкнулисьс абьюзерами. Ольга пережила сексуальное насилие в подростковом возрасте, Наталья ушла от первого мужа после того, как он впервые поднял на нее руку.

—Для меня это была большая личная трагедия, и я пережила ее, — говорит Наталья. — После этого поняла, что хочу помогать женщинам, которые попали в подобную ситуацию.

Большинство женщин, которые попадают в убежище, как и Таня, ушли от обидчика не сразу, прожили в абьюзивных отношениях много лет.

Причины того, что женщины годами терпят побои,разные.

—Насилие как вирус, может коснуться каждого. Но тот, у кого иммунитет сильнее, не заболеет, а чей-то организм становится легкой мишенью для него, — объясняет Наталья.

Она рассказывает, что за шесть лет существования проекта в доме-убежище побывали почти двести женщин самого разного положения.

—Это и девушки из деструктивных семей, которые росли и видели насилие со стороны родителей, и очень состоятельные женщины, жены влиятельных людей, которые, к примеру, своим друзьям могли подарить квартиру.

Директор московского кризисного центра «Китеж» Алена Ельцова объясняет, что дело не в достатке, а в опыте, который женщина несет с детства. Если у женщины в детстве были принимающие родители, которые ее любили, не обесценивали, то во взрослом возрасте у нее больше ресурсов, чтобы справиться с кризисной ситуацией, уйти от абьюзера.

— Нужно, чтобы родители принимали ребенка таким, какой он есть, — говорит Алена Ельцова. — Если в детстве ребенка били, критиковали, оскорбляли или кричали на него, говоря при этом «Мы же тебя любим, мы хотим тебе добра, но мы имеем право тебя наказывать», то для него это привычный паттерн, онвоспринимает такое отношение как язык любви. И для таких случаев нужна длительная психотерапия. К сожалению, есть еще такая советская парадигма — нельзя хвалить, обнимать ребенка, говорить о любви, проявлять нежность, а то избалуешь, испортишь. Получила «пять» — так чем ты хвалишься, ты и должна хорошо учиться! А четверка— это не оценка. Мы даже не замечаем, как такое отношение разрушает и влияет на ребенка в будущем.

Женщины, переживающие домашнее насилие, боятся о нем рассказать, избегая осуждения. Иногдаим просто некуда уйти, а близкие редко предлагают конкретную помощь — например, приютить у себя или снять квартиру в другом районе или городе. Часто абьюзер живет в квартире жены или в их общей квартире и отказывается уходить, аженщина не решается выгонять его с полицией, не идет на сложный размен из страха перед мужем. Поэтому шелтеры — убежища — для некоторых становятся единственным спасением.

Алена Ельцова говорит, что в России, в отличие от Запада, пока не разработан общий стандарт убежищ.

—У нас все работают по-разному. Где-то живет несколько женщин, мы стараемся предоставить отдельное жилье. С начала 90-х начали появляться единичные кризисные квартиры, но чтобы шелтеры работали, нужны длинные деньги, разовые пожертвования не могут обеспечить их работу. Деньги кончились, и что дальше? А нужны сотрудники, нужно арендовать помещение. Пока это очень зависит от инициатив организаторов, а не системная работа. Так, летом у нас кончились деньги на один из проектов, и нам пришлось его закрыть. Это очень уязвимая сфера. Команда работает за копейки, она нестабильная, люди часто уходят, потому что все время работать без денег невозможно, да еще поступают угрозы от мужей, которые приходят выяснять отношения. Но радует, что все же инициативные группы создаются в регионах. Они обращаются к нам для обмена опытом — группы из Нижневартовска, Калининграда, чтобы открыть в своем городе кризисный центр. Сейчас мы запускаем второй кризисный центр в Москве. И уже есть убежище на 12 мест на территории одного из столичных монастырей. В нем в период начала пандемии у нас жило до 47 человек.

Центр «Китеж» частично финансируется благотворителями, частично — президентским грантом. Алена говорит, что, согласно международной статистике, на 10 тыс. населения необходимо одно место в шелтере. В многомиллионной Москве сейчас, по словам Алены, около 130 мест.

—Во многих регионах России нет ни одного убежища или они находятся друг от друга на расстоянии тысяч километров, — добавляет она.

Но проблему домашнего насилия не решить только строительством шелтеров.

—Нам нужен закон о домашнем насилии, который бы запрещал абьюзеру приближаться к женщине. Такая система очень эффективно работает в США, — объясняет Алена Ельцова.

Самое трудное, по ее мнению, это поменять отношение общества к проблеме.

—В России к насилию высокая толерантность. У нас не считается преступлением дать ремня или подзатыльник ребенку, мы считаем, не стоит лезть в чужую семью, если узнаем, что муж бьет жену и детей.

Алена считает, что необходимо говорить о гендерной природе насилия, о том, что мужчины часто применяют насилие, если видели его в своей семье.

—Необходимопросвещение в школе, когда мальчиков-подростков учат справляться с эмоциями, решать конфликты ненасильственным путем. Нужно рассказывать детям, что такое абьюзивные отношения, к чему они приводят. Профилактика домашнего насилия начинается с детства.

Карина Салтыкова

Я люблю своего мужа, но хочу развестись

В то время как многие люди разводятся, потому что они больше не любят своих супругов по какой-либо причине — боевые проблемы, срыв, жестокое обращение, пренебрежение, отсутствие секса, отсутствие уважения и т. д. — я иногда слышу от женщин, что они все еще любят их мужей во время бракоразводного процесса.

Что дает? Кажется, в этом сценарии это не имеет смысла, или нет? Технически вы можете любить кого-то, но больше не «влюбляться» в него, хотя для меня это означает, что любовь мертва.Давайте будем честными, вы не становитесь горячими и тяжелыми и не связываетесь с кем-то, в кого вы разлюбили. Но есть много женщин, которые при разводе рассказывают, что по-прежнему любят своих мужей, и это на какое-то время становится источником личного конфликта. Если это вы, то это причины, по которым вы можете бороться с этой самой проблемой, когда проходите через процесс развода. И держитесь крепче – ситуация наладится, и со временем вы будете уверены, что сделали правильный выбор, развевшись.

1.Мужчина сделал тебе ошибку

 Если ваш муж изменял или тратил ваши деньги, или совершал какие-либо другие обманные действия, возможно, вы боретесь с мужчиной, которого вы теперь знаете, а не с тем, с кем, как вы думали, вы были знакомы. В этом случае может быть нормальным все еще питать старые чувства, потому что, скорее всего, вы все еще скорбите и принимаете, что этот человек не тот человек, за которого, как вы думали, вы вышли замуж.

В конце концов, вы будете рады, что развелись, и что любовь давно ушла.

2.Мужчина уходит от вас

Возможно, ты все еще любишь его, потому что именно он запустил бракоразводный процесс. Теперь, когда вы знаете, что он не хочет быть с вами, вы, очевидно, продвигаетесь к разводу… но ваше сердце все еще может болеть. Это не было твоим планом, поэтому, даже если ты знаешь, что это правильно, поскольку он не любит тебя, ты еще не забыл его.

Но поверь мне — твои раны заживут!

3. Мужчина оскорбляет вас, и вам нужна помощь

Если вы сделали первый большой шаг в подаче на развод, респект вам! Однако, если вы все еще испытываете любовь к этому мужчине, возможно, у вас нездоровая любовь к нездоровому мужчине. Я видел это много раз, когда женщина все еще тоскует по жестокому мужчине, даже если он представляет собой настоящее шоу ужасов. Если эти слова звучат правдоподобно, и вы думаете, что это можете быть вы, подумайте о терапии, потому что вы не можете быть в здоровых отношениях, пока не поправитесь.

4. Мужчина милый, но ты его не любишь

Вы можете быть женаты на хорошем человеке, но, возможно, вы двое отдалились друг от друга. Может быть, вы вышли замуж очень рано. Может быть, его долгосрочные цели резко изменились и не соответствуют вашему жизненному видению.Может быть, вы хотите детей, а он решил, что не хочет, или обратная ситуация. Какой бы ни была причина ваших чувств, он может быть хорошим человеком, но не подходящим для вас. В этом сценарии я мог видеть, как кто-то какое-то время держится за чувства и, возможно, даже испытывает некоторое сожаление, пока человек не исцелится.

Можно идти разными путями, даже если человек хороший.

5. Вы зависите от этого мужчины

Если вы созависимы или финансово зависимы от этого человека, вам может быть труднее избавиться от чувств по разным причинам.Вы можете бояться оставаться в одиночестве или возвращаться к работе. Возможно, вы боитесь вернуться в мир свиданий. Зависимость может сделать движение вперед и начало жизни очень трудным для вас. Вы можете даже не любить человека по-настоящему, а вместо этого созависимы от него. Это совсем другая игра с мячом.

Терапия очень полезна, если вы чувствуете, что слишком зависите от других, чтобы выстоять самостоятельно. Работая над собой, вы расширите свои возможности, обогатите свою жизнь и дадите себе шанс на здоровые отношения в следующий раз.

Даже если вы не попадаете ни в одну из этих категорий, вполне нормально испытывать какие-то чувства к своему будущему бывшему супругу. В конце концов, эти чувства будет трудно вспомнить, и вы почувствуете себя сильнее и готовы снова любить.

Продай свое кольцо

©2011-2022 Worthy, Inc. Все права защищены.
Worthy, Inc. работает по адресу: 20 W 37 St., 12th Floor, New York, NY 10018.

6 вещей, которые необходимо знать о разводе в Северной Каролине

Во время развода суды Северной Каролины пытаются разделить совместно нажитое имущество справедливо и равноправно для обеих сторон. Семейное имущество включает любые доходы, активы и долги, накопленные вами и вашим супругом во время брака.

Имущество супругов обычно включает:

  • Остатки на банковских счетах и ​​наличные деньги в кассе
  • Инвестиционные счета
  • Пенсионные и пенсионные счета
  • Недвижимость
  • Личное имущество, такое как:
    • Автомобили, лодки 906 и другие транспортные средства 9066 Ювелирные изделия, антиквариат, произведения искусства и предметы коллекционирования
    • Мебель и бытовая техника
  • Долги, такие как:
    • Ипотечные кредиты
    • Автокредиты
    • Задолженность по кредитной карте
  • 2 Не обязательно все принадлежит вам. Любое имущество, которым вы владели до брака, и любое имущество, полученное во время брака в качестве подарка или наследства, суд будет считать отдельным имуществом . Эти активы не будут частью процесса раздела имущества, если только вы не объединили (не смешали) их с имуществом супругов.

    Как происходит смешение? Простой пример: вы взяли деньги, принесенные в брак, и положили их на свой общий расчетный счет, который вы поделили со своим супругом. Однако другие примеры смешения не столь очевидны.Например, если вы владели семейным домом до вступления в брак, но использовали семейные средства для выплаты ипотеки или ремонта дома, ваш дом будет иметь компонент семейного имущества.

    После развода с супругом вы больше не накапливаете совместно нажитое имущество. Однако иногда супруги зарабатывают имущество во время брака, но не получают его до развода. И часто стоимость активов меняется в период между датой разделения и моментом, когда суд приступает к разделу имущества. В обоих случаях эти активы становятся делимым имуществом , и с ними будет разбираться суд в процессе раздела имущества.

    После того, как все имущество учтено, суд должен его разделить. Северная Каролина следует правилу раздела имущества под названием справедливого распределения , что означает, что в начале процесса раздела имущества суд исходит из того, что оба супруга должны получить поровну совместно нажитого имущества. Затем судья выслушает аргументы одного из супругов или обоих супругов, чтобы изменить это разделение 50/50.

    Факторы, которые будет учитывать судья, могут включать:

    • Доход, долги и имущество каждого из супругов
    • Продолжительность брака
    • Возраст каждого супруга возможности
    • Необходимость родителя-опекуна занимать или владеть семейным домом или другими предметами домашнего обихода
    • Физическое и психическое здоровье обоих супругов
    • Налоговые последствия, связанные с разделом имущества

    Кроме того, закон Северной Каролины гласит, что судьи могут рассматривать любые другие факторы, которые они считают «справедливыми и надлежащими» в процессе раздела имущества. Таким образом, судьи имеют большую индивидуальную свободу действий при принятии решения о том, кто что получит при разводе.

    Права жены при раздельном проживании до развода

    В некоторых штатах пары должны расстаться на какое-то время, прежде чем они смогут развестись. Если это произойдет, вы и ваш муж все еще состоите в браке. Как супружеская пара, даже в случае развода, вы всегда обладаете определенными правами, такими как подача совместной налоговой декларации, наследование имущества другого супруга в случае смерти и получение медицинских или государственных пособий, таких как пособия по социальному обеспечению.

    При раздельном проживании пара представляет на утверждение в суд соглашение, в котором решается, как делить имущество, заботиться о детях и определять, как пара управляет финансами. Когда суд постановляет о юридическом раздельном проживании и существует соглашение, обязанности как жены, так и мужа четко очерчены. Однако, если пара расстается без официального распоряжения или соглашения, то зоны ответственности размываются, что может привести к недопониманию и стрессу.

    Опека над детьми, алименты и посещение

    Независимо от того, разведены ли вы по закону или живёте раздельно, забота о детях усложняется из-за проживающего отдельно супруга. Во время раздельного проживания до развода суд может определить опеку над детьми, алименты и посещение. Если ваши дети в основном живут с вами, то вам будет предоставлена ​​физическая опека. Он также решит вопрос о законной опеке, то есть о том, кто имеет право принимать решения от имени детей. Часто они предусматривают совместную опеку, предоставляя обоим родителям право делать выбор в отношении своих детей, в том числе в отношении того, куда они ходят в школу и в каком медицинском обслуживании они нуждаются.

    Законы многих штатов о семейном праве разрешают одному из супругов получать алименты на ребенка при раздельном проживании до того, как развод станет окончательным. Кроме того, в соглашении о раздельном проживании вы можете указать посещения, чтобы у ваших детей был нормальный график, и каждый родитель мог проводить время со своими детьми.

    Если он зарабатывает больше вас, в зависимости от продолжительности вашего брака, суд может присудить вам супружескую поддержку, также известную как алименты. Поскольку вы живете отдельно, он может присудить временную финансовую помощь до тех пор, пока не определит окончательную сумму во время вашего развода.

    Если вы остаетесь в семейном доме во время развода, суд может потребовать, чтобы ваш муж выплачивал ипотечный кредит до тех пор, пока не будет принято решение о распоряжении имуществом в ходе бракоразводного процесса. Он может определить, что эти платежи по ипотеке представляют собой супружескую поддержку. Как правило, во время развода суды предпочитают сохранять активы пары до тех пор, пока она или сама пара не примет какие-либо окончательные решения во время развода.

    Имущество и финансовые обязательства

    При раздельном проживании суд также может принять решение о разделе имущества, такого как мебель, банковские счета и дом.Кроме того, он может определить, кто несет ответственность за оплату ипотеки, кредитной карты или оплаты за обучение в колледже. Понимание обоих ваших финансовых обязательств позволяет более гладко расстаться.

    Кроме того, во время бракоразводного процесса ни один из вас не может продавать какое-либо имущество, например, автомобили или дом. Законы многих штатов регулируют продажу собственности во время этого процесса. Вы должны понимать, что законы вашего штата говорят о продаже собственности, чтобы вы могли применять любые неправомерные решения.

    Невыполнение официального приказа

    Постановление суда о разводе имеет большое значение. Если он не соблюдает его, вы можете привести в исполнение решение судьи. Например, если вы официально проживаете отдельно и от него требуется выплата алиментов, вы можете подать прошение о неуплате, если он отстает.

    Он может представить свое дело в суде, если, например, он больше не может платить оговоренную сумму из-за потери работы. Однако, если он не представит защиту или судья вынесет решение против него, он может быть обвинен в неуважении к суду, и вашему мужу придется заплатить штраф или отбыть тюремное заключение.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>